— М-м-м! — выдавила Айлин громче, протяжнее с явным мучением.
— Ну-ка, замолчи мне! — строго сказал я, вонзая два пальца в ее лоно, тихонько растягивая его и погружаясь глубже аккуратными толчками.
— Войди сам, — попросила она, расставив ножки шире. — Пожалуйста!
— Терпи, плохая девочка! — я был беспощаден, играя с ее кисой, вынимая пальцы и потирая ими набухший бугорок в ее щелочки.
И когда Айлин начала вздрагивать и постанывать, я направил в лоно твердого точно камень воина. Она выгнулась, кусая зубками мою ладонь, а я начал двигаться в ней поначалу неторопливо, вынимая член почти полностью и неотвратимо погружаясь в ее мокрую, такую отзывчивую, узенькую норку.
С каждым толчком худенькое тело госпожи Синицыной вздрагивало с нарастающей амплитудой. Из груди моей школьной подруги вырывались, резкие, шумные выдохи. Она запрокинула голову, тряхнув розовыми волосами и застонала уже вовсе не тихонько. Виляя бедрами, она все решительнее двигаясь мне навстречу. Оргазм накрыл Айлин так неожиданно, что я даже не успел закрыть ей ротик, хотя предвидел такое безобразие.
Она вскрикнула. Вскрикнула слишком громко. И забилась на моем члене, судорожно сжимая его в горячей норке. Через несколько мгновений до меня донеслись голоса со стороны площадки, где прошлый раз мы бились с Сухровым. Голоса появились как раз в тот миг, когда я, вдохновленным сотрясениями своей подруги, был в полушаге от чудесного взрыва.
— Там кто-то!.. — послышался хрипловатый голос.
— Девка голосит. Дрыгают ее что ли, — отозвался второй.
Я крепко сжал Айлин и кончил. Она часто дышала, все еще продолжая вздрагивать. Семя густыми струйками стекало по ее ножкам. Все было так остро, так волшебно, что хотелось продлить эти мгновения хотя бы еще на пару минут. Одновременно, разум брал верх над телом, и я понимал, что нам как можно скорее, нужно исчезнуть с этого места. Хотя бы попытаться спрятаться в дальнем углу сада. Благо в этом мире весна в Подмосковье куда теплее и зеленее, чем в том, который я не так давно покинул, точно мы не центральной России, а на южных землях под Краснодаром.
Здесь на сирени и черемухе уже распустились юные листочки, отчего сад был одет яркой зеленью.
— Идем, — я потянул Синицыну за руку.
— Ой! — она чуть не упала — ноги запутались в упавших трусиках.
Я ее подхватил, уводя дальше за кусты сирени и говоря себе:
«Астерий, ты сделал глупость! Огромную глупость! И очень приятную!».
