Когда мы вошли в мою комнату, Талия сама закрыла дверь и прижалась ко мне:
— Трахаться хочу жуть как! — сообщила она, потираясь о мое крепкое окаменение и стягивая с себя кожаную куртку."
"Она завела меня в две секунды. Если бы не было подозрений, что скоро в комнату постучит мама, я бы не церемонясь нагнул бы ее, поставил на четвереньки и вошел в эту милую ненасытную задницу. Ах, да, нужна смазка — тюбик для «утех имени Гаврилова» должен быть в ее сумочке.
— И что ты предлагаешь? — полюбопытствовал я, сунув руку ей между ног.
— Есть план… — она часто задышала, раздвинув ножки. — Шикарный план… А-а! Саш! — она затрепетала он прикосновения моих пальцев там…
— Тише, дорогая! А то мама прибежит, — не отпуская ее я сделал несколько шагов в сторону кровати.
— Мы можем поехать в гостиницу, — раскрыла она свой «шикарный план», расстегивая мне брюки, — например, в «Южное облако». Там здорово!
— Это Лис тебя туда водил? — догадался я, сев на кровать.
— Ну, да… — замялась она, наклонилась и поцеловала кончик моего члена.
— Очень тебя хочу, м-м-м… — замычала она, взяв губками головку.
У баронессы полные, нежные губы. Безумно приятно, когда головка исчезает в них, особенно, когда они обхватывают венчик и посасывают его. Я и подумать не мог, что меня сегодня ждут такие приключения.
— Он у тебя такой хорошенький… — она оторвалась, подняв ко мне зеленые глаза. — У меня все дрожит, — баронесса провела языком от кончика члена вниз.
Я расстегнул последние две пуговки, чтобы добраться без препятствий к ее мокрой кисе, и когда мои пальцы погрузились в нее, баронесса в самом деле задрожала.
Повернулась удобнее, не выпуская изо рта член и подставляя себя ласкам. Когда я погружал пальчики чуть глубже, Талия выгибалась, издавая полное наслаждение мычание, затем с еще большей страстью набрасывалась на моего воина, терзая его губками и громко чмокая. Ее жадность быстро довела меня до точки восторга: я зарычал, вонзив пальцы в лоно баронессы глубоким тычком, и излился ей в ротик.
Она вскрикнула, запрокинув голову, но не от оргазма, наверное, от проникновения моих пальцев.
— Больно? — забеспокоился я, подумав, что по неосторожности мог лишить ее того, что она обязалась хранить согласно клятве.
— Немножко, — она качнула головой, закрыв глаза и тяжело дыша. Ладонью обтерла забрызганные губы и щеки.
Я раздвинул ее бедра, оглядывая складочку — крови не было. Может быть и обошлось без той самой неприятности.
