Во-первых, я гораздо лучше могу объяснить Лису, что госпожу Евстафьеву ему следует оставить в покое. При этом дать понять, что его жизнь стоит очень мало, если он попытается сводить счеты с баронессой. А, во-вторых, это великолепный шанс пообщаться с ним вне стен клуба «Сталь и Кровь». Именно в доме Асклепия при удачном стечении обстоятельств я смогу выяснить, кто и за что пытался убрать меня руками «Стальных Волков». Разумеется, Густов Ковальский не пожелает мне это открывать, но лишь до тех пор, пока я не применю к нему «Гарад Тар Ом Хаур» или, проще говоря, «Инквизитор».
— Уверена, что нас к нему пустят? — спросил я, стряхнув пепел.
— Я знаю, как пройти. Мы так пробирались к его другу — он там лежал после драки. А лежит он как раз в том корпусе, — она отстегнула от пояса эйхос. — Вызываю эрмик?
— Давай, — согласился я. Неплохо было бы хотя бы попить чай. Я не обедал, если не считать бутерброда с сыром, которым перекусил у Айлин.
Но ладно, голод в зачаточном состоянии — штука не смертельная.
Мы вышли из комнаты и уже возле лестницы встретились с Еленой Викторовной.
— Мам, мы с Талией съездим в дом Асклепия. Нужно навестить знакомого, — сказал я.
— Саш, вы с Талией больше не делайте так… — мама остановилась, опираясь на перила. — Ты понимаешь…
Я не дал ей договорить, обнял и сказал:
— Именно, мам, понимаем. И ты тоже понимаешь, что такое молодость правда? Ты и сейчас очень молодая. А если вспомнишь себя в моем возрасте, то…
Графиня смотрела на меня расширившимися, напуганными глазами.
— Да, да, мам. Я не буду говорить словами то, что и так ясно, — продолжил я. — Поэтому расслабься, получай от жизни удовольствие. И помни о том, что твой сын — взрослый. Теперь ему не нужно так много внимания, как раньше. Лучше потрать свою огромную энергию лично на себя.
Я поцеловал ее в щеку и, пока она пыталась яснее понять мои слова, добавил: — Было бы очень хорошо, если бы ты очень осторожно донесла до Евклида Ивановича мысль, что его дочь уже взрослая.
Но при этом не говори ничего лишнего.
Сбежав вниз на несколько ступенек, я обернулся и добавил:
— Да, кстати, если детям что-то запрещают, то им это лишь больше хочется. Помнишь, я об этому уже говорил? Не делайте их бедных деток маньяков своими запретами!
У выхода я поздоровался с Антоном Максимовичем, которого еще не видел сегодня, открыл дверь, выпуская госпожу Евстафьеву.
