Но на данный момент порцию отличного настроения бывший враг мне подбросил. При чем такую, что грудь распирало от радости.
Сухров недолго там возился. Заскрипели ржавые фиксаторы, и два нижних этапа лестницы с грохотом сползли по полозьям.
Даже поднимаясь по ступеням, я держал руку с магическим щитом наготове.
— Здесь сторожило двое из волков, — сказал я, высунувшись из люка. — Как с ними?
— Одного я выключил — там лежит, — Еграм кивнул на кусты возле сарая. — Второй успел сбежать. Это очень дерьмово. Он меня знает — донесет Лешему.
— И, возможно, скоро здесь будет много людей с их банды. Когда я зажег свечу, сторожа перепугались и сообщили Лешему. Времени уже прошло прилично, — сообщил я. — В общем, нужно отсюда уходить поскорее и подальше. Знаешь это место?
— Еще бы. Поэтому тебя и нашел. Знаю, они здесь не первый раз держат пленников. При мне двух девушек, не знаю для чего, потом сына какого-то промышленника — хотели выкуп. И еще было всякое, — Сухров уверенно направился по малозаметной тропе.
— Кстати, сколько сейчас времени? — полюбопытствовал я.
— Семнадцать минут второго, — отозвался Лужин, озираясь.
Луна пряталась за рыхлым облачком, и Еграм подсвечивал дорогу фонариком, хотя я бы не стал этого делать — так мы выдавали себя.
— А что случилось, после того как я остановил спиной дротики? — спросил я, и все-таки признался в вдогонку: — Вообще, я думал, что ты свернул через дворы по договору с волками, чтобы навести меня на засаду."
"Еграм остановился, выключив фонарь и поглядывая по ту сторону забора.
Эта улица вела сразу к Резникам, и велика вероятность, что люди Лешего могли появиться здесь. Лужин заметно напрягся, даже втянул голову в плечи, это стало заметно, как только из-за облака выглянула луна и посеребрила кусты и стены, крыши старых домов, черневших провалами выбитых окон.
— Идем, — решил Сухров. — Быстро, без разговоров дойдем до Антоновской, и там уже все расскажу.
— Там наш эрмик стоит, — вставил Лужин с некоторой гордостью, хотя речь шла о графском эрмимобиле модели «Картан».
По всему видно, сейчас Лужин нервничал, спешил уйти отсюда. Если честно, его нельзя считать трусом. Он просто как-то слишком прогнулся под Сухрова, признав его лидерство во всем. Странные у них сложились отношения. Странные потому, что Лужин не был тряпкой, сам он имел какой-никакой стержень, мог резко поговорить с равными ему и не чуждался набить противнику физиономию, иногда отхватывал сам. А вот при графе Сухрове он мягчал, терялся.
