Он очень хороший человек. И я тебя тоже очень ревную как мать, когда ты приводишь в дом девушек и еще смеешь тянуть их в постель. Я хочу, чтобы возле тебя была только одна, та, которая достойна моего сына, — сказала Елена Викторовна, пепел с ее сигареты упал на пол.
Вот так, обменялись мнениями. Я не стал ничего отвечать. Конечно, это разговор не последний. Особенно в той части, которая касается Майкла, по мнению Елены Викторовны, хорошего человека. Скорее бы Скуратов предоставил мне более внятные улики. И копии сгоревших бумаг нужно у него взять.
Я направился в ванную. По понятным причинам халата у меня не было, поэтому пошел как есть. Благо, чистые полотенца там имелись всегда с большим запасом. Освежившись и приведя себя в порядок, я вернулся в гостевую комнату.
Ленская сидела на кровати, листая старый журнал.
— Долго я? — я начал неторопливо раздеваться.
— Очень, — она отложила журнал, края синего атласного халата разошлись, угрожая выпустить на свободу ее голые груди.
— Осматривал что осталось от моих вещей после пожара, и мама немного задержала, — объяснил я.
— Говорили, конечно же, обо мне? — настороженно спросила Света."
"— И о тебе тоже. Только пусть тебя это не беспокоит. Елена Викторовна может делать строгие глаза и даже произносить строгие слова, но на самом деле она очень понятливая женщина и знает, что такое молодость, — попытался успокоить виконтессу я.
— И мама разрешила тебе спать в этой комнате? Теперь, как порядочный мужчина, ты должен будешь на мне жениться, — Ленская пыталась не улыбаться.
Ну, да, она еще та актриса, и не всегда поймешь, насколько подлинные эмоции на ее прекрасном лице.
— Да, я знаю. Обязан жениться. На тебе и на Ковалевской. Лишь бы Талия Евклидовна не стала третьей, а то у нас выйдет слишком веселая семейка, — я начал расстегивать джаны.
— Вот ты сейчас серьезно говоришь? — Света придержала полы халата, так и не показав мне грудь.
— Дорогая, а ты серьезно насчет замужества? Правда хотела бы за меня? — джаны сползли по моим ногам, брякнув тяжелой бляхой ремня.
— Я не скажу, — виконтесса, пыталась не засмеяться.
— Тогда раздевайся! — повелел я, освободившись от одежды.
— Елецкий, что за манеры? — попыталась возмутиться она.
— Ты должна сейчас стать очень покорной девочкой, — сказал я, проведя пальцем по ее губам.
Она лизнула его и взяла в рот, поглядывая на меня невинными голубыми глазками. Актриса сейчас самым бессовестным образом дразнила меня, вполне понимая, что сейчас за это она поплатится.
