Какая же это глупость в его то положении!
Разумеется, он не стал залетать в банк. Ночную прогулку он продолжил, спустившись до первых этажей, и полетел в сторону сквера Мезенцева. Это путешествие было совершенно бесцельным: то ли от скуки, то ли из-за желания сменить обстановку и развеять мысли, одолевавшие в этот вечер.
А думал он вот о чём: так ли хорошо, что он теперь может не опасаться потока перерождений? И так ли хороша вечность, которая открылась перед ним? Что он будет делать с этой вечностью, носясь призраком над этим миром, не имея никаких хлопот и забот, не подверженный переживаниям и потерям, но взамен не знающий истинной радости жизни? Хотя даже в его состоянии потери очень даже возможны.
Например Талия… Он очень не хотел её потерять. А их сегодняшний вечерний разговор закончился плохо."
"Пролетая вдоль аллеи, серый маг заметил на лавочке нескольких парней. Один из них одетый в кожанку со стальными клепками и бляхами. Конечно такие носили не только «Стальные Волки», но Родерику вспомнился именно Леший с его бандой, которая ему неплохо платила за не всегда чистую работу.
От этих воспоминаний стало скверно на душе. Так, словно, она теперь без оков физического тела, стала открыта и особо чувствительна. Словно убегая от этих неприятных переживаний, Родерик стал видимым и даже поярче засветился во тьме. Жутко завывая, исказив в гримасе лицо, налетел на собравшихся внизу. Те, конечно, с криками разбежались. Глупая шалость не принесла удовлетворения, и он полетел назад к роскошной гостинице, номер в которой снимала баронесса Евстафьева.
Она спала, прикрывшись пледом, так и не выключив свет. На столе были разбросаны деньги, оставшиеся из разорванной пачки пятисоток, ещё сторублёвки и купюры помельче. Много денег, горкой. Прямо на них, точно на скатерти стояла бутылка дорого вина, бокал со следами губ баронессы и пепельница с несколькими окурками. На полу валялись обертки от шоколадных конфет.
Родерик спустился чуть ниже и потянул край пледа, чтобы прикрыть голые груди Талии, такие полные, юные, желанные. Он мог бы наслаждаться их видом до самого утра, но в спальне, наверное, было прохладно, ночной воздух шевелил штору у приоткрытого окна, и Родерику хотелось позаботиться о своей подруге. Какая же она ещё глупая девчонка! Она вся погрязла в желаниях, хочет всего и сразу, и не хочет понимать, что настоящая жизнь она другая.
