Утром мы с тобой поговорим, взрослый, — сказала она, держа возле рта чайную чашку.
— О богах? — в шутку сказал я."
"— Есть о чем, — ответила Елена Викторовна, и я заподозрил, что разговор этот может быть о сестре Майкла. Мама вполне могла догадаться, что случилось между мной и Элизабет. Или даже увидеть кое-какие следы на миссис Барнс. А такое для моей мамы почему-то оставалось событием нерядовым и даже не менее серьезным, чем разборки с богами в подвале нашего дома.
— Поговорим, — согласился я и сказал миссис Барнс: — Идем.
У порога нашего дома уже дожидался красно-бронзовый «Рысак Дельта» с включенными фарами, освещавшими угол особняка Стародворцевых. Я быстро перевел часть внимания на тонкий план, просканировал пространство в доступном радиусе на возможные угрозы. Затем сошел со ступенек, пропуская баронессу к эрмимобилю. В этот раз для гостьи из Коварного Альбиона я решил быть джентльменом, за что поплатился. Открыл ей заднюю дверь «Рысака», и миссис Барнс, ловко поймав мою руку, втянула меня на задний диван, не позволяя сесть в первой половине салона с извозчиком.
— Сначала к гостинице «Ноттингем», — распорядилась Элизабет, и прикрыла шторку, отделявшую нас от передней части салона.
— Что за самоуправство? Ты вообще свихнулась, сучка?! — строго спросил.
— А что тебе не нравится, мальчик? — она рассмеялась и положила ладонь чуть ниже моего живота. — Не хочешь выйти со мной у отеля? Не знаю, куда ты собрался, но можно снять номер в «Ноттингем», и там… — она покрутила бронзовый лимб, делая освещение в салоне совсем тусклым, — там ты мне покажешь что-нибудь из своей черной магии.
Можно даже заглянуть в наш номер, но Теодор может вернуться в любой момент, — последнее сказанное я едва разобрал из-за скверного произношения англичанки.
— Нет. Во-первых, я спешу. А, во-вторых, с тебя хватит, — я почувствовал, как ее пальчики сноровисто растеривают мои джаны. Во мне шевельнулась мысль, что именно из-за нее, из-за этой сексапильной, ненасытной чеширской кошки я влип в крайне скверную ситуацию с Небесными и рассорился с Артемидой.
Хотя нет — она здесь не при чем. Валить вину на кого-то — дурная привычка. Привычка, кстати, не Астерия, а Александра Петровича. Виноват я сам, и только я. И даже не виноват, просто вышло как вышло. Жизнь продолжается, и я буду дальше наслаждаться ее вкусом, даже если он будет мне иногда горьким.
— Алекс, я умею делать очень хорошие минеты.
