— Елена Викторовна лишь хотела решить кое-какие вопросы с безопасностью через Козельского и для этого пустила в ход женские чары, но это оказалось ненужным.
— Майкл… — графиня замялась, наверное, не зная, как начать общение с Милтоном. — Ты уезжаешь в Лондон? Разве можно так, не согласовав это со мной? Разве я для тебя посторонний человек?
— Прости, Леночка. Прости. Я… Александру Петровичу нужно помочь. Конечно, я должен был сначала сказать тебе, — начал оправдываться британец. — И ты… — он икнул, потом, наклонился, беря ее руку и произнес, целуя руку: — Ты для меня самый дорогой человек! Самый родной человек!
— Вот и хорошо.
Наконец все друг друга поняли, и все недоразумения решись, — сказал я, в тот момент, когда мои глаза встретились с похотливым и очень довольным взглядом Элизабет, пискнул мой эйхос, сигнализируя и подлете нашей виманы.
Когда мы пришли домой, Майкл на миг задержал меня у лестницы и шепнул:
— Спасибо, Алекс! Мы помирились. Она больше не сердится на меня, — язык его еще слегка заплетался, но британец явно начал трезветь.
— Нормально все, Майкл. С Лондоном я особо не тороплю, но лучше, если ты отправишься туда пораньше. Желательно на этой неделе, — ответил я.
Смысл получить все возможные сведения о Ключе Кайрен Туам поскорее для меня действительно был. Ведь начальная история Ключа тесно переплеталась с начальной историей Свидетельств Лагура Бархума. А раз так, то был шанс, что сведения, раздобытые Майклом, помогут в переводе пластин. После того как посланницы Геры украли две пластины, нельзя было сбрасывать со счетов любую полезную информацию, и следовало действовать быстрее.
"
"Из своей комнаты я взял все ценное и отнес в сейф графини. Так я сделал не потому, что слишком не доверял миссис Барнс, а потому, что лучше было подстраховаться. Возможно, сейфом мамы я пользовался последний раз — уже завтра должны были установить надежное хранилище в моей комнате после ремонта и завезти в нее мебель.
— Алекс, приходи ко мне, когда они уснут, — промурлыкала мне чеширская баронесса, когда я собирался оставить ее в комнате одну.
— Мой мальчик, я очень тебя хочу! — она набросилась на меня с поцелуями. — Потрогай меня там — у меня все мокро. Пожалуйста, мой демон!
— Похотливая сучка, — рассмеялся я. — Нет. Тем более ты слишком громко орешь, когда кончаешь. Будешь спать одна.
— Какой же ты жестокий. Ты грубый. С тобой очень трудно, — простонала она, в то время как я решительно освободился от ее объятий.
