— Хуже того, он думает, что в его бедах много моей вины. Имей в виду, Громовержец, хоть и не стал наказывать тебя лично, но теперь он намного менее благосклонен к тебе. После случившегося, многие другие боги не на твоей стороне. Даже не так: среди олимпийцев нет никого, кто был бы на твоей стороне, лишь некоторые настроены нейтрально.
— Нейтрально это: Афина, Афродита и ты? — полюбопытствовал я, намеренно не упомянув Артемиду.
— Только Афина и Артемида. Я тоже возмущена, как и большинство. Особенно тем, как ты обошелся с моей дочерью и сыном, — серые, почти серебряные глаза Лето блеснули.
— И все равно я пытаюсь помочь тебе.
— Ах, Лето! — я рассмеялся, ведь все ее мысли были совершенно ясны мне. — Если бы от меня не зависела судьба римского пророчества, а значит твоя судьба, то разве ты стала бы помогать мне? Давай будем честны друг перед другом: ты не мне помогаешь, а себе. И сейчас ты здесь, потому что Артемида не может прийти похлопотать за тебя. Я для тебя лишь временный союзник, пока совпадают наши интересы.
Вернее, не так: во мне ты не видишь равноценного союзника. Ты мнишь, что я лишь удобный инструмент, зависимый от воли Небесных, и поэтому обязан тебе. Но запомни мои слова: вам всем придется считаться с Астерием. Даже если я окажусь не в этом теле, я добьюсь своих целей.
Я заметил испуг на ее лице, она отвернулась к окну и решила изменить тему:
— Почему ты не спрашиваешь об Артемиде?
— А что я должен спросить? Я перед ней ни в чем не виноват. Мои отношения с земными женщинами не должны ее беспокоить.
Тем не менее она закатила эту неприятную сцену, обвиняя меня без оснований. Потом отвернулась от меня, будто я в чем-то перед ней виноват. Я не ожидал от нее такого. Всегда она представлялась мне воплощением терпения и мудрости, почти как Афина, оказалось, что это не так, — я немного схитрил, говоря это. Ведь я знал, что там не обошлось без влияния Геры, поймавшей Охотницу на сильных эмоциях и на какое-то время потерявшей часть здравомыслия.
— Она переживает, Астерий. Очень переживает.
Было бы хорошо для тебя, если бы ты пришел в ее храм и помолился. Попроси у нее прощения — моя дочь великодушна и простит тебя. Я могу даже похлопотать об этом.
«Она может похлопотать об этом!» — вот сейчас мне хотелось рассмеяться. Неужели, Небесные думают, что люди так наивны?
— Лето, ты, наверное, не расслышала, что я сказал. Тогда еще раз: я ни в чем не виноват. А если так, то почему я должен просить прощения? — я встал, чтобы стряхнуть пепел с сигареты.
