— Магистры из Коллегии поражены твоими способностями. Особенно Демид Федорович. Свидетельствование они подписали, в понедельник отправят в Имперскую Канцелярию. Пока мы с Ольгой шли из лаборатории, я вот что подумал, — Ковалевский дошел до середины комнаты, оглядывая скудную мебель и пустые стены. — Кстати, комната у тебя не очень. Неужели, у Трубецкого нет ничего поприличнее?
— Не беспокойтесь, Борис Егорович. Меня устроит. Все равно сюда перееду лишь с началом лета. Завезу нужную мебель, коммуникатор, обставлю на свой вкус, — сказал я.
— Хорошо, с этим разберемся. Вот что я подумал… — вернулся он к прервавшейся мысли. — В той ситуации с «Креббом» ты без всяких преувеличений спас жизнь мне и Ольге. Почему бы не подать представление на награду по этому случаю? Здесь тебе положена как минимум медаль «Отважное Сердце», может даже претендовать на орден. При чем представление следует подавать не мне, а генералу Трубецкому — так будет правильнее. Скажу Сергею Семеновичу, пусть постарается.
— Борис Егорович, не слишком ли густо наград за столь короткий срок? — я, конечно, был вовсе не против такой перспективы, но наглеть в наградном смысле тоже не хотелось.
— Тебе титул князя нужен? Знаю, что нужен. Так что сейчас тот случай, когда много наград не бывает. Если учесть, что представление подают совершенно разные ведомства, то нормально все с этим вопросом — не густо, — решил Ковалевский. — Вообще-то, мы с Олей на ужин собрались и вовремя вспомнили, что ты здесь голодный.
Так что, прошу.
Ужинали мы за храмом Перуна и Геры, в ресторанчике «Сосны» — вот такое незатейливое название. А само заведение оказалось неожиданно приличным для такого поселка: хорошая кухня, небольшой, но уютный зал. Обслужили быстро, с должным почтением.
Покончив с сытным ужином, мы долго сидели за столом, пили чай, обсуждали сегодняшний день, делились впечатлениями о «Сириусе» и строили планы. Много планов.
Загадка с причинами помешательства «Кребба» пока не была разгадана, хотя по мнению Ольги Борисовны, тоже допущенной к расследованию, кое-что уже удалось выяснить.
Робот отреагировал на нестандартное возмущение в эрминговых потоках, слишком несвойственное для всех известных ему типов виман. Неудивительно, что «Орион» князя Ковалевского оставлял в эрминговых слоях не такой след, как другие виманы. Ведь на этой летающей машине установлен эрминговый преобразователь, захватывающий дополнительную энергию из резонирующих потоков.
