Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Но видел. Лады. Давай свои тромблоны. Поганое название. Есть же наше — ручница. Давай свои ручницы, заряжай. Я подберу двадцать три ратника привычному к пищалям.

Как только ногайская орда разделилась на несколько кусков и один — всадников в четыреста — пятьсот, полетел к Шацку, для ратников князя Серебряного открыли проход, и они устремились вдогонку за степняками. От повороты Цны на восток, где начиналась засека, до крепости Шацк вёрст двенадцать. Если коней гнать, то можно и не доехать, или поспеть к месту сечи на полностью заморённых лошадях.

Василий Семёнович воин опытный, и этой ошибки не допустил. Он отлично понимал, что даже, если ордынцы доберутся до крепости, то дальше не пойдут. Там встанут. Нельзя у себя в тылу крепости с воями оставлять. Там их и нагонит его куцее войско. Да, знал бы князь, как всё обернётся, так не в Рязань основное войско отправил, а к Шацку. Ну, хотя, как говорится, палка о двух концах. Чем в Шацке кормить войско в три тысячи воев. Там даже реки нет. Чем поить три тысячи коней? Нет, нельзя было все три тысячи, но вот пару сотен дополнительно можно было. Чего уж теперь.

Впереди в полуверсте скачет десяток разведки за ними два десятка тех, у кого тромблоны эти, тьфу. А потом, во главе основного войска, и он на соловом жеребце.

Они петляли по лесной дороге, местами выходившей на опушку, и тогда видно было засеку, что они подняли на таку высь. Гордость берёт. Пусть попробуют поганые такую преодолеть. Петлили уже больше часа, а значит, вёрст десять проехали, и вскоре будет поворот дороги на полночь и крепость, а ногайцев всё не было.

Ну, видно, точно остановились у Шацка и решают, что делать. В лоб её тоже не возьмёшь. Лестницы надо. Это нужно людей ссадить и эти лестницы начать собирать. Не быстрое занятие.

Ещё десять минут неспешной скачки и уже видно, что дорога поворачивать начала. В это время, настёгивая коней, и вывернули из-за поворота их дозорные. Раз, два, три. Вроде все живы.

На часто дышащем жеребце к Василию Семёновичу подскакал Ерофей Костров — сотник поместного войска.

— Спешились они, княже. Лестницы рубят.

— Ну, ну. Смелые вои, даже жалко убивать будет.

А каков был план? Ну, убегут за Волгу степняки и несколько лет в эту сторону не будут соваться, тем более что в этом году уже от крымских татар огребли по самое немогу, или отгребут, всё же потерять десять тысяч человек — это много даже для ногайской орды. Демографическая яма впереди. Теперь тут по сусальнику получили.