Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

— Хорошо это. А теперь скажи мне, Пётр Иванович, нашли ли того, кто меня отравил, и что с ним сделали?

С князя пафос слетел. Он мурмолку в руках можамкал, вытер отворотами меховыми пот со лба, вдруг там выступивший, и развёл руками картинно.

— Не, не, так не пойдёт. Кто-то из моих потешных побежал за водой, я не запомнил, но это точно из них. Лицо знакомое, но тогда другим был занят не обратил внимание. Кафтан на нём синий был, он когда из кувшина воду в кружку наливал, я обратил внимание, что выцвела краска неравномерно.

Легко найти. Потом узнать у него, где он воду взял? Кто подал? Кто там был? Откуда кувшин и кружка взялись? Ну и всю цепочку раскрутить.

Князь спокойно выслушал и что-то довольно коротко сказал брату Михаилу. Тот записал и показал Юрию.

«Воду принёс Тимофей Александров. Его убитым нашли через часец малый в сенях, после того как тебя, княже, унесли в опочивальню сю. Где он воду взял неведомо»?

— Стоп. Нужно дворовым показать кувшин и кружку в ближайших палатах и хоромах.

Развёл руками снова князь Репнин.

И буркнул что-то монаху. Тот, записав, показал Юрию Васильевичу.

«Из твоих хором кувшин. Только дворню уже на дыбу вешали, а оне не знают, не говорят, как кувшин к Тимофею убиенному попал».

Дальше пошло быстрее. Выздоровлением это ведь не назовёшь. Выздоравливают от болезни, а он не болел. Это детоксикация. Артемий Васильевич точно не был медиком. Да и вряд ли ему бы сейчас медики помогли. Кровь грязную предложили бы отворить. Ну, если бы смогли сделать гемодиализ, то пусть, но они просто уменьшат количество крови в организме и ослабят его.

Потом, когда самочувствие улучшится, можно и отдать раз в три месяца, как доноры в СССР четыреста грамм. В прошлой жизни Боровой и сам «Почётным донором» был. Сорок раз кровь сдавал. А так как он пацан, то и двухсот хватит. Но это потом. А пока клетчатка и активированный уголь. То есть, морковка, кочерыжка капусты и просто древесный уголь (кто его тут активирует?). Ну и сверхобильное питьё, не меньше двух с половиной литров всяких отваров и настоек в день. Так и лечился. Кровь, кстати, так ему никто и не предложил отворить. Лечила его всё та же травница, а немчина лекаря, а такой нашёлся у Ивана свет Васильевича, Юрий велел до себя не допускать.

Когда Юрий смог уже нормально ходить, то вызвал к себе всю дворню и стал расспрашивать про кувшин. И тут понял, что молодцы «дознаватели» ни одного старого, в смысле, прежнего, человека среди них не оставили. Ни одного не было из прежних слуг.