Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Но раз оказалась под рукой, то Юрий решил, как всегда в путешествии, перед ночёвкой оба пистолета зарядить. Да, на них ни разу никто не напал. Преувеличивают, как всегда, количество разбойников на необъятных просторах нашей Родины. Ну, или у них отряд слишком большой всегда, и разбойники не дураки, на силу не попрут.

Юрий, не спеша, смазал стволы маслицем, потом тряпкой специальной из мягкой льняной ткани протёр их внутри и снаружи и стал заряжать.

Занятие требует сосредоточенности и аккуратности, и Боровой на пару минут выбыл из реальности.

А вернул его потешный Егор начавший трясти его за плечо в тот самый момент, как Юрий пулю пытался в ствол большого одноствольного пистоля запихать. Пуля была чуть большевата, и в ствол залезать не спешила.

Рожа у Егорки была красная, он кричал чего-то прямо в лицо князю Углицкому, брызгал слюной и махал руками в сторону леса, куда пацаны пошли за хворостом. Юрий туда глянул, выронив пулю, и увиденное ему не понравилось. Из леса без всякого хвороста бежали остальные трое его потешных и махали руками, и видимо кричали, стремясь привлечь к себе внимание.

Надо отдать должное пацанам, это у них получилось, сонный лагерь резко пробудился.

— Что случилось? — Боровой вопрос-то задал, но привык, что ему никто не отвечает. Организовали, понимаешь, заговор молчания, — Скажи Матвею! — Матвей Ильич Коробов — это старший у четверых дворян, что с ним отправились.

Однако видно крики пацанов уже известили и Коробова, и остальных дворян, что случилось, так как они бросились к своим возам и стали лихорадочно заряжать пищали.

— Хрена се! — Боровой оттолкнул пацана, — Заряжайте тромблоны.

Сам же принялся искать упавшую на землю пулю, потом бросил это занятие и схватил из коробки следующую. Эта упрямиться не стала и легко вошла в канал ствола. Боровой пошурудил, запихивая её подальше шомполом и, вставив пыж, забил и его, чтобы пуля не выкатилась из ствола.

— Что случилось-то? — обернулся он к монаху.

Брат Михаил уже писал сажистым карандашом на листке.

С опушки полетели стрелы.

Недалеко до неё, ну метров пятьдесят, не больше. Тут небольшая речушка, даже название которой неизвестно, делает петлю и холм небольшой, получается, огибает, а хордой этой петли и является опушка леса. Когда останавливались летом на этом холме, то сразу куча плюсов, с трёх сторон вода и незаметно с тех сторон не подойти, да и вообще, не просто подойти — берега у речушки илистые, топкие. Скоро вообще в старицу превратится. Занесёт эту петлю илом.