Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Со всех посадов народ за стенами укрылся. Там иголке, наверное, негде упасть. И тут с двух сторон по ним сверху этот ужас падает. Жалко ему было мирных татар, ремесленников, крестьян? Не очень. Они где-то там, и они сейчас враги. Вот когда, и если, сдадутся, то окажем им помощь. А не сдадутся, значит, не будет помощи.

— Последняя! — подлетел воспрявший и уже привыкший к вою мин князь Репнин. Всклокоченный такой, разгорячённый боем.

Юрий махнул, рукой брату Михаилу начавшему писать на листке чёрным карандашом.

— Не, не надо, и так ясно. Я тоже считал. Всё, Пётр Иванович, командуй, идём назад, больше нам здесь делать нечего. Да! Стоп. Вы на радостях напрямки не рваните, а то опять под стрелы попадём. Держитесь от стен на расстоянии.

Надо же, приплыли они, а ворота уже открыты, и хан Сафа-Герай вместе с женой Сююмбике на коленях ползут от них к русским воеводам, мира требуя любой ценой. «Миру — мир», — на чистом татарском языке крича хором.

Тьфу. Задремал. Под мерное покачивание на волнах небольших и уханье гребцов вырубило Юрия Васильевича, и такая вот ему галиматья привиделась.

Проснулся или очнулся он от того, что ушкуй носом ткнулся в берег и все, по неоткрытому ещё первому закону товарища Ньютона, вперёд дёрнулись.

Ляпунов Тимофей Михайлович со своих лодей уже тоже отстрелялся, и теперь ратники вышли на берег, прохаживались около лодок, поглядывая то на ворота городские, то на русских воевод, устроивших совет в Филях на ногах около догорающей кузни. Один горн, выложенный из камней, ещё держался, и почти настоящая наковальня лежала рядом.

И никто не позарился? Там ведь не менее сорока кило железа, можно настоящий плуг изготовить.

Увидев сошедших на берег князя Репнина и князя Углицкого, воеводы бросили совет и замахали руками, приглашая, а может и приказывая им подойти к «Филям».

— Глухой я, Пётр Иванович. Спроси, чего надобно им, и потом брату Михаилу скажешь. А я не пойду. Как мне с ними общаться?

Репнин, привыкший уже к ущербности Юрия, согласно кивнул и двинулся к пятерым крепким воям в дорогих доспехах, у князя Серебряного даже золочёных, явно трофей, сам не больно богат.

На всех пятерых были почти одинаковые красные плащи на заколке у горла скреплённые — епанчи. У всех соболем отороченные по вороту. Жара стоит, но нет, как меха не показать⁈

Подошедший Репнин перебросился с воеводами парой слов и тоже замахал на Юрия руками призывая подойти и потом на монаха ещё перстом указующим тыча.