Васильевич. Книга вторая. Князь Серебряный

Теперь все деревянное сгорело, а саманные или мазанные глиняные стены домов частично завалились, частично погребены недогоревшими обломками кровли. И только дома знатных беков всяких и мурз из камней сделанные стоят такими островками почти нетронутыми, огонь каменные стены лизал, конечно, но не справился, лишь закоптил.

Люди выходили из ворот и узрев остатки былого благополучия принимались стонать, плакать и посылать хулу на головы проклятых урусов. Так это ещё не все беды. Русские ратники принялись ходить от «дома» к дому от одной группы погорельцев к другой и обращались к ним на русском с требованием вернуть русских людей, угнанных в рабство.

И потекли из города и оживающих посадов тонкие ручейки людей в сторону русского лагеря. Кормить их было нечем и первый воевода Большого полка князь Семён Иванович Телятевский-Пунков принял решение выделить три десятка лодей, чтобы перевозить освобождённых рабов через Волгу. Ну, а дальше они должны сами добираться до Нижнего Новгорода.

— Ты, дебил конченный, Семён Иванович⁈ До Нижнего несколько дней хода.

Чем люди питаться будут. Либо с голоду умирай, либо в тати иди, грабь деревни и села. Я слышал тут шестьдесят тысяч людей в рабстве. Нужно им с собой хоть на несколько дней провизии дать. Хоть зерна, хоть муки, но, чтобы они до Нижнего добрались. И нужно в Нижний и окрестные городки послать вестников, чтобы собрали христиане продукты возвращённым рабам. Ну и мало три десятка лодей. Все нужно, которые есть, к этому подключить, — про дебила конченного не сказал конечно, обозвав идолом каменным.

Боярин глазами сверкать начал, брови и губы в кучку собирать, но на Юрия Васильевича это не произвело впечатления.

— Не сделаешь, как я сказал, обращусь к митрополиту Макарию, чтобы он тебя от церкви отлучил за душегубство, — припечатал князь Углицкий и пошёл своим воям команду давать, чтобы тоже начали людей на тот берег перевозить и продуктами немного поделились с несчастными.

Либо, как всегда, всё в летописях преувеличено, либо рабы не только в Казани есть, но и в других городах и поселения ханства, но шестидесяти тысяч явно не набиралось.

До прибытия князя Серебряного с Шахом-Али по примерным прикидкам Борового на тот берег переправили двенадцать тысяч человек. Продовольствие у самих кончилось и князь Семён Иванович Телятевский-Пунков переговорил с Булатом Ширином, чтобы казанцы со своими бывшими рабами продовольствием поделились. И опять вой стоял два дня над городом и посадами.

Юрий Васильевич плевался.