Его пять тысяч следовало ждать утром, скорее всего – очень рано, если, конечно, они захотят прорваться в город.
– Захотят, – поглядывая на пламя горящих в степи костров, ухмыльнулся Гафур-мирза. – Куда им еще деться-то? В Хорезм? Так там эмир Едигей с Джелал-ад-Дином.
Если те еще живы, кивнув, подумал Егор, вспомнив Яндыза и Дану. Эти двое друг друга стоят, так что, ежели Едигей с Джелал-ад-Дином все еще живы – так это весьма ненадолго.
Жарко горели костры, перекрикивались часовые, а периодически выскакивающие из ночи всадники приносили важные вести.
Передовой разъезд Ибрагим-бека уже рядом! Стоят, считают костры… Вожников улыбнулся – пускай считают: там, где костров меньше всего – там засада.
– Думаете, пойдут в атаку сейчас?
– Нет. Побоятся. Это только птицам в небе степь кажется ровной, а там овраги, распадки, просто заросли или каменистая пустошь. Лошади поломают ноги, поранят копыта. – Гафур-мирза посмотрел в небо. – Нет, Ибрагим-бек выступит утром, еще до рассвета, как только начнет светать. И ударит он очень быстро, стремительно.
– Ничего, – покусал губы князь. – Нам есть, чем его остановить.
Утром, едва забрезжил рассвет, туча всадников возникла в бескрайней степи, словно бы ниоткуда. Взявшись в галоп, они помчались на потухшие костры… там их и встретила генуэзская пехота.
Ибрагим-бек всегда воевал с русскими, и редко – с кем другим. Он прекрасно знал – у пеших против конных мало шансов! Всадники налетят молнией, обрушив град стрел, а дальше в ход пойдут арканы… Всегда было так, так будет и нынче.
– Вперед, мои храбрые воины! – загнав коня на утес, бек махнул рукою.
Тотчас же затрубила труба, ударили боевые барабаны, и туча всадников, неуловимых, как духи степи, гортанно крича и пуская стрелы, помчалась на строй пеших ратников…
– Щиты! – быстро приказал князь, с полного одобрения Онфимио.
Встали, словно выросли из земли, большие шиты-павезы, приняли на себя стрелы.
– Стройся! – посылая вестников, продолжал командовать князь. – В каре. Пора уже!
– Пора, – согласно кивнув, побежал к своим капитан Онфимио, взявший на себя командование правым флангом.
Центр оставался на князе, а левого фланга не было вовсе… то есть не было там никакой пехоты, а была конница, разящая конница Гафура-мирзы, у которого, и кроме конницы, еще кое-что имелось.
Не прошло и пары минут, как казавшиеся беззащитными пехотинцы построились в квадраты – каре. В середине одного такого квадрата встал и сам князь, посреди стрелков, аркебузиров, сигнальщиков.
