Тебе, чай, подношения уже носят. Светелку хорошую выбери. Достойную звания боярского. Дабы и бояре уважали. И смотри мне! Не забалуй! Иначе все мое доверие прахом пустишь. Ну и… Сама понимаешь.
– Слушаю, матушка.
– Что еще? – задумалась Елена. – И да! Невольницу эту из Индии… Ты ее языку нашему не учи и прочим накажи, чтобы не учили. Не понимает ничего, и слава богу. Зело удобно при себе слугу глухонемого иметь. Ибо разговоры у меня с мужем все чаще такие случаются, о каковых чужим ушам лучше ничего не знать.
– Слушаю, матушка.
– Распорядись, чтобы стол в большой зале к обеду накрыли, ватажников и бояр, каковые трезвые, пригласи. Я же пока к мужу пойду, грех очередной искупать. Знала бы Асия, что в гареме меня услаждениям учила, для чего мне ее искусство понадобится…
Свою вину княгиня Елена, конечно же, успешно загладила. Егор, измученный ею до беспамятства, смирился с тем, что никого из соседей ему побеспокоить не удастся, отпустив лишь малопонятную для жены шутку: «Надеюсь, хотя бы от Монтесумы тебе ничего не надо…» А когда княгиня переспросила, кто это такой, небрежно махнул рукой: «Напрасно строишь планы.
Он еще только лет через сто родится». Однако после этих слов Егор стал каким-то задумчивым, и Елена решила потом поспрошать об этом имени у купцов. Может, у «Монтесумы» и вправду имеется что-то очень важное?
– Надо бы у поморов поинтересоваться, с какой скоростью их кочи ходят, – закинув руки за голову, произнес князь.
– Из всего, что я видел, их корабли самые крепкие. Опять же, можно не через Атлантику ломиться, а Беринговым проливом. Летом, да вдоль берега. Там ведь сейчас никого?
– Давай сперва пообедаем, любый мой, – погладила его по голове супруга.
– Позавтракаем, – поправил ее Егор, откатился к краю постели, в задумчивости забыв поцеловать потянувшуюся к нему жену, и начал одеваться, бубня что-то себе под нос.
– Ты мне? – переспросила его Елена.
– Северным путем не пройти, – ответил князь.
– С голоду опухнем. Разве только город на Амуре основать.
– Идем к столу, – оправившись перед зеркалом, позвала княгиня. – За обедом расскажешь. Я пока еще ни слова не поняла. Ровно индианка наша, Немка которая.
Однако, когда они наконец-то вышли из опочивальни, оказалось, что в горнице перед спальней собралось изрядное число дворни.
– Гонец к небе, княже, от царевны Айгиль! – торопливо сообщил боярин Федька, подскочив к повелителю.
