Весьма, весьма-а. А кто там главный? Как-как? Якоб Штермеер? Нет, не слыхал… Очень удачлив в делах? Что вы говорите!.. Ах, тоже вдовец… жаль-жаль… однако судьба. И что, никаких привязанностей?
– Да как тебе сказать, Йоханнес…
Как и положено добрым приятелям, новые знакомцы уже перешли на ты: старому Флакку явно хотелось хоть с кем-то общаться, что-то рассказывать, показывать, говорить, говорить, говорить… А в лице герра Гульда он нашел себе весьма благодарного слушателя, уж что-что, а слушать Федор умел: не перебивая, глядя с доброй и понимающей улыбкой в глаза и время от времени вставляя вполне к месту утоняющие вопросы.
Люди обожают, когда их вот так слушают! Искренне, с участием, вроде как принимая все их проблемы за свои.
– Так вот, насчет привязанностей того конторщика… Э, Йоханнес, я ведь тут частенько торчу, убираю – подметаю двор и вот эту галерею. Смотрю на людей – очень тут, смею сказать, удобно: так-то на улице не будешь на людей пялиться – могу и в лоб дать, и правильно, а здесь… здесь иное дело – не видно.
А как интересно, господи! Иногда чего только ни увидишь! Так вот, о конторщике, о герре Штермеере… Ты ведь не зря про него расспрашиваешь, парень, видать, хочешь иметь кое-какие дела, на то ты и приказчик, да-а. А я тебе так скажу – есть, есть у конторщика Якоба одна зазноба!
– Да что ты?! – оживился Федор. – Зазноба?! И что она – молода, красива?
Дядюшка Эйша расхохотался:
– И молода, и обходительна… а по поводу красоты – личико приятное, но, на мой взгляд, тоща больно… хотя – кому какие нравятся.
Правда – она из простолюдинок. Сирота, торгует укропом и всякой прочей зеленью, домишко у нее на окраине, у Гальштадских ворот. Маленький, неказистый, но еще крепкий, вполне можно жить да поживать. Сказать по правде, без господина Штермеера не было бы у нее никакого домика, даже и такого.
– Так это что – он ей купил?
– Помог, да…
Зазнобу герра Штермеера звали Агнесса, и домик был да, так себе, по фасаду размерами вряд ли больше полторы сажени, зато в два этажа и с покатой черепичной крышею.
Маленький, зажатый с обеих сторон своими более рослыми и плечистыми собратьями, домишко зеленщицы, тем не менее, выглядел вполне опрятно, как и его хозяйка, на взгляд Федора – этакая краснощекая душечка с крепкими бедрами и налитой грудью, ничуть не тощая. Голубые, обрамленные густыми ресницами глазки блестели, из-под белого чепца игриво выбивались вьющиеся темно-каштановые пряди – ну, всем хороша фрау Агнесса… точнее говоря – фройляйн.
