— Ванька Свистопляс, глотая слюни, подкатился подхалимом к Цыгану и сладко взглянул в глаза.
И мелькнула у Ваньки мысль: разжалобить хмельных мужиков, умолить, укланяться, умаслить.
— Дяденька… Цыганушко…
Ванька жадно затянулся трубкой. Он три дня не курил: голова у него сразу закружилась, запрыгала тайга, все поплыло мимо и закачалось.
Антон вытащил из-за пазухи бумажку.
— Вот тут, значит, адрес… Отпишите, ради Христа, уведомьте. Доченька моя там… Так, мол, и так… Кончился… От болезни, мол, от тифу…
— Ладно, отпишем… — буркнул Крысан.
Он поднес к раскосым своим глазам бумажку и, разорвав ее на клочья, втоптал в землю. У Антона лицо сморщилось и задрожало.
— Ай! — вдруг крикнул Крысан и вскочил. — Ребята!!
С треском и шумом Тюля в тайгу ринулся.
— Лови, лови!!
Засовались взад-вперед.
— Живо — догоняй!..
Крысан прицелился на удаляющийся хруст и оглушил всех выстрелом.
— Догоня-а-а-й!..
Братаны Власовы с Науменко схватили лопаты и радостно бросились в тайгу, домой.
А Тюля, как заяц, перекувырнулся через голову и с хриплым ревом пополз в кусты.
— Зацепило! Зацепило! — яростно выл Крысан, настигая Тюлю.
Провалившись в какую-то берлогу, Тюля перевернулся на спину, подтянул к животу скрюченные ноги и взмахивал отчаянно руками.
— Не тро-о-г! Я расейский!.. Я в ножки поклонюсь…
Сорвавшись вниз, Крысан медведем насел на раненого Тюлю. Тот, обливаясь кровью, крепко облапил Крысана и, норовя вывернуться, занес над ним нож. Крысан схватился за лезвие ножа, грыз зубами кисть Тюлиной руки.
И оба, словно бешеные волки, схлестнувшись и яро рыча, клубком катались по земле.
Еще немного, и Тюля, почуяв смерть, жутко завизжал.
— Ты — расейский?! — прошипел Крысан, отбросив нож, и, поднявшись, как змея на хвосте, мертвой хваткой впился в горло захрипевшего Тюли.
Ошеломленные Антон и Ванька приросли к земле.
— Ну, как?! — нетерпеливо крикнул Цыган вышедшему из леса Крысану. Тот нетвердо шел, прихрамывая и суча локтями, а челюсти его жадно чавкали, словно наскоро перегрызали кость.
— Устукал, нет?
— Готовый… — буркнул Крысан и перевел дух.
Антон перекрестился, Ванька, скривив рот, заморгал глазами, а Лехман кашлянул и шевельнулся.
— Станови их всех в ряд… — пропавшим, лающим голосом прохрипел Крысан, отер о траву замазанные кровью, изрезанные руки и стал, весь дергаясь, суетливо заряжать ружье.
— Надо двоих, — сказал Цыган и решительными шагами подошел к Антону. — Иди-ка вот сюда…
Ноги у Антона со страху подгибались.
