Вдова его величества

Он не так уж и стар, с толку сбивают седина и морщины, но вот глаза у него молодые, и в них читается крайняя степень неодобрения. Он явно не рад, что Катарина заговорила, ибо теперь не получится оградиться чудесным незнанием.

Он думает, верно, что лучше было бы ей утонуть.

От мертвецов пользы, если подумать, много больше, чем от сомнительного свойства королев. Кайден, конечно, расстроился бы, но вряд ли стал бы горевать слишком долго. Он чересчур живой, на ветер похож, столь же непоседливый. Сегодня юг, а завтра север.

И у юбки Катарины он точно не задержится, разве что ненадолго, пока не утолит собственное любопытство.

Мысли были чужими. И правильными.

А потому Катарина отвернулась, чтобы не видеть этого человека и его взгляда. Великое умение, крайне полезное при жизни во дворце. Она присела, благо в саду имелась лавка, и сосредоточила внимание на пыльном цветке шиповника. Белые, опаленные солнцем лепестки почти исчерпали срок своей жизни. Достаточно дохнуть посильнее, и они облетят.

Но Катарина прикоснулась к цветку осторожно. Она знала цену мгновения.

– Когда-то давно, когда мир принадлежал богам, Гоибниу только-только разжигал свой волшебный горн, а юный Луг собирал солнечный свет, чтобы сплести сети и небесную лодку. Тогда земли были необъятны, леса и реки обильны…

Катарина прикрыла глаза. Пусть это будет сказкой. Далекой. Страшной. Но главное, что речь в ней не будет идти о Катарине.

– И так возникли Туата де Даннан, дети богини Дану, столь же свирепой, сколь и милостивой.

Были изгнаны они после поражения Иаборна, сына Немеда, и не осталось им места за столом средь богов и героев. И ушел он, обиженный несправедливостью, ибо лживыми словами опорочен был Иаборн и обманом лишен той силы, что горела в его крови. А следом ушли и те, кто клялся ему своей жизнью и душой. Оказавшись за порогом дома богов, взял Иаборн меч Нуаду, и взмахнул им, и сказал слова, которые не должны были быть произнесены, но гнев его был столь велик, что не сумел сын Немеда совладать с ним. Тогда-то и отделился мир нижний от верхнего. И верхний остался богам, а нижний – иным созданиям, во многих из которых текла божественная кровь. Так боги отделились от людей.

Она слышала эту историю. Или другую, но весьма похожую, отличную лишь именами людей ли, нелюдей… не так важно. Но голос Кайдена успокаивал.

– Иаборн привел детей Дану на далекий берег, где жили люди, но люди эти были дики. Они не знали огня и ели сырое мясо.