Вдова его величества

И солнце переползло через подоконник, а за ним поднялся и плющ, расправил ветки, будто и не лазили по нему вчера.

Губы сами собой растянулись в улыбке, и Катарина потрогала их, пытаясь найти след поцелуя. Но он, как и смысл пятен, жил лишь в ее воображении. И в памяти.

Потом, что бы ни случилось – а ей почему-то начинало казаться, что весьма скоро что-то да произойдет, – память никуда не исчезнет. Она – то сокровище, которое останется Катарине, и только ей.

– Вижу, вчера неплохо погуляла, – Джио сидела на столе.

Сегодня она примерила бархатный колет ярко-оранжевого цвета и узкие брюки, украшенные по шву перламутровыми пуговицами. Волосы Джио заплела в две косы, а косы украсила алыми перьями. Вид у нее был куда более диковатый, чем обычно.

– Неплохо, – согласилась Катарина.

– Твоя тетушка пыталась с тобой побеседовать.

Сердце екнуло.

А если… и тут же Катарина сердито велела себе успокоиться. Во-первых, эта женщина определенно не является родственницей Катарины, а во-вторых, какая разница, что она подумает или скажет?

– Когда?

– А вот сразу после полуночи.

– Странно, – Катарина уселась перед туалетным столиком и осмотрела себя.

Ничего не изменилось. На лбу не возникло клейма, которым в древности метили распутных женщин, губы не распухли, в глазах ни тени стыда.

– Она сказала, что услышала крик.

– Я не кричала.

– Ты – нет, – почти миролюбиво согласилась Джио и, тронув косу, сказала: – Надо же… утерпел.

Это она про Кайдена? И что не так?

Волосы он трогал, и это было приятно.

Правда, теперь узоры вернулись на свое место. Сетью? Замком?

– Кто кричал?

– А вот то и интересно, что я не поняла, кто кричит и где, – Джио сама разобрала косу и, вооружившись щеткой из свиной щетины, принялась за пряди. – А у меня слух получше вашего будет.

Щетка больно дергала за пряди, а Джио выглядела задумчивой.

– Я сказала, что это кому-то из служанок мышь дорогу перебежала. И что не стоит волновать тебя. Что ты приняла снотворное.

– Почти, – Катарина улыбнулась, и отражение в зеркале ответило ей улыбкой. Это отражение ничуть не походило на парадный портрет, который придворный живописец начал создавать еще до свадьбы.

На том портрете Катарина прилично бледна. И волосы у нее зачесаны гладко.