Вдова его величества

Но этот кто-то, верно, получивший лук и стрелы, был неважен, ведь перед Кайденом возник настоящий противник.

Он был огромен.

Его плечи, казалось, подпирали небосвод, оттого и горбились, опуская уродливую голову низко. И она терялась в косматой шерсти фоморского отродья.

– Надо же, – собственный голос искажался разрывом и звучал, казалось, со всех сторон.

Тварь дернулась. И заревела.

Громкая какая… и кто это? Не северный йотун, они побольше будут, да и редко покидают ледяные холмы свои, в которых даже в летнюю жару вода замерзает от холода.

Тварь вскинула руки, норовя вцепиться в Кайдена, но тот ускользнул.

Темные когти блеснули перед самым лицом.

А быстра.

Кривые вывернутые губы существа растянулись в уродливой улыбке, обнажая и десны, и зубы. Острые. Такими удобно не только мясо рвать, такие и кости крошат. А вот клинок Кайдена увяз в косматой шерсти, что покрывала отродье фоморов с головы до кривоватых ног.

«Хр-ра!» – Тварь прыгнула."

"А он отступил. И когда прыгнула, то отступил опять… и, вернувшись, Тьма попыталась вцепиться в ногу, но была отброшена, будто и вправду являлась пусть уродливой, но собакой.

– Даже так? – Кайден теперь ступал осторожно. Его явно пытались выбить с тропы, которая дрожала натянутой струной. И менялась, как менялся мир вокруг, подсовывая то одну, то другую картину.

Кто бы ни создал ловушку, он знал, что делает.

Кайден коснулся загривка Тьмы, призывая клинок. И та подчинилась, как показалось, с немалою охотой. А тварь загудела. И пошла. Она спешила, точно зная, что безвременье продлится недолго, что тропа рухнет, и хорошо, если в мир яви, но ведь можно опуститься и ниже, туда, где на призрачных холмах цветет столь же призрачный вереск, и по нему гуляют заблудшие души, истосковавшиеся по теплу. А тварь, несмотря ни на что, была теплой. Живой. И стало быть, смертной.

Кайден остановился.

– Ну же, – сказал он, протянув руку. – Ты ведь не хочешь меня убивать, верно?

Этот дар жег грудь. И когда-то Кайден искренне думал, что он слишком мал, незначителен, чтобы была от него польза.

Тварь заурчала.

– Тебе страшно? И мне страшно, – его голос стлался над мертвой равниной, и тварь подалась чуть вперед. – Тебя привели сюда…

Голова чуть покачнулась.