Вдова его величества

Эта терраса словно возвышалась над заросшим садом, а с ним и над холмом, где стояло поместье. Сквозь зеленую пелену деревьев виднелись и дорога, и тень города, о котором Катарине помнилось лишь, что он был. Быть может, потом, когда она окончательно свыкнется с этим местом, Катарина и найдет в себе силы пройтись до города.

Или не пройтись? Экипаж нужен, как и лошади. Вороные, как те, что летели по дороге, поднимая клубы пыли. Катарина закрыла альбом и коснулась медальона на шее. Что-то подсказывало, что вот эта легкая коляска появилась вовсе не случайно.

Гости? Еще одни соседи?

Оказалось, хуже – родственники.

– Деточка, – пухлая женщина с невероятной для ее габаритов легкостью выбралась из коляски. – Как я рада тебя видеть! Обними же свою тетушку… Господи, счастье-то какое… не могу поверить, что я действительно тебя вижу! Я ведь вижу?

– Не знаю, – робко заметила Катарина. – А вы видите?

– Определенно. – Женщина поднесла к глазу лорнет и прищурилась. – Вылитая матушка! Моя сестра, мир ее праху, всегда отличалась просто удивительной красотой.

– А вы…

– Леди Терринтон, но ты можешь звать меня тетушка Лу, – женщина помахала рукой. – Кевин, Гевин, бездельники, немедленно выбирайтесь и поприветствуйте кузину, как она это заслужила.

Катарина подумала, что она, верно, сходит с ума, потому как знать не знала эту пухлую женщину в ярко-желтом наряде, который можно было бы назвать элегантным, если бы не обилие оборок.

Меж тем из коляски выбрался смуглый брюнет.

А затем и второй, отличавшийся от первого лишь цветом джеркина[1].

Катарина закрыла глаза, искренне надеясь, что и женщина, и ее брюнеты, разглядывавшие Катарину с немалым интересом, исчезнут.

Но нет.

– Дорогая, тебе дурно? Ты, верно, еще не привыкла к нашему климату, – тетушка Лу всучила зонт одному из брюнетов, Кевину или Гевину, Катарина так и не поняла, а сама подхватила названую племянницу под руку. – В колониях ведь все иначе, верно? Ах, помню, дорогая моя сестрица там тоже первое время изрядно мучилась.

– К-каким?

– Нашим, – тетушка Лу ущипнула Катарину за щеку. – Неужели ты могла подумать, что я брошу сиротку одну?

Сиротка была бы очень даже не против остаться в одиночестве.

– Нет, нет и еще раз нет! Я ведь понимаю, как тяжело тебе пришлось.