Вдова его величества

– Совсем я… постарела.

– Я… помогу, – Катарина заставила себя сделать шаг. Что ж, королевам порой приходится делать не самые приятные вещи. Этот труп хотя бы чистый.

От него не пахнет паленой плотью и рвотой, испражнениями, которые пропитали даже стены пыточных, а Генрих будто не замечал этой вони. Может, и вправду не замечал. От него самого пахло не слишком-то приятно. Он любил присутствовать на допросах, подозревая, что в отсутствие его палачи не проявят должного старания, а дознаватель и вовсе будет подкуплен.

Мертвец был еще теплым, и тем неприятней оказалось прикосновение к нему. Катарина сделала вдох. И выдох. И не без труда, но подняла тело.

– Мы найдем ту погань, что завелась в доме, – пообещала Джио. – А вот дознаватели нам не нужны. Совершенно…

Болото с тихим всхлипом поглотило наемника. Оно было в достаточной мере глубоким, чтобы принять не один труп.

– Идем, деточка, – Джио обняла Катарину. – Тебе надо выпить.

– Я… не пью.

– А зря.

Возможно.

– У меня… – Катарина яростно царапнула кожу, хотя это было глупо. Если бы можно было избавиться от узоров вместе с кожей, Катарина рискнула бы. Но те давно уже проросли в тело.

А тело…

– У меня веская причина…

– Значит, попробуем другой способ.

Глава 13

Соседский сад манил. Он был таким близким, таким… темным. И белесая громадина дома проглядывала из этой темноты, словно приглашая Кайдена.

– Неугомонный, – проворчал Дуглас, с трудом слезая с коня. – Иди уже… и не вздумай попасться.

Сад окружала легкая пелена сторожевых заклятий, но, поставленные недавно, они еще не успели разрастись должным образом. Да если и успеют, Кайден знает, как открывать особые тропы. Пусть и не любит.

Странное дело, стоило пересечь границу, и напряжение, не отпускавшее Кайдена, исчезло. Вдруг стали неважны люди, и груз, и проклятые болотники.

Пахло ночью. И скорой грозой, которая случится если не завтра, то точно на днях. Запах этот будоражил и заставлял ускорить шаг. И лишь у самого дома Кайден остановился. Но лишь затем, чтобы шагнуть в тень.

Вовремя.

– Может, в дом вернемся? – жалобно прозвучал голос, от которого по спине побежали мурашки.

– Там душно, – возразил второй. – И ты сама на это жаловалась.

– Больше я жаловаться не стану.

Женщины. Две.