Вдова его величества

Нет, этот в стае не бегал. Зато баловался духовитой травкой. Если принюхаешься…

Кайдена замутило, но он послушно наклонился над телом. И вправду, травкой пахло. Терпкий сладковатый аромат, казалось, пропитал все тело.

– И ногти, – Дуглас поднял руку. – Если хорошенько от грязи потереть, увидишь…

Тонкую лиловую полоску у самого основания ногтя.

– Ага… и клеймо на месте. Я тебе точно говорю, выродок.

И Кайден согласился. Оборотни не потерпели бы в стае того, кто слишком уж отдается грезам, которые дарит духовица, заодно ослабляя контроль над зверем.

– И смотри, – Дуглас руку вывернул, показав на толстую полосу незагоревшей кожи. – Спорим, носил блокирующие браслеты? Небось свои же и нацепили, чтоб не задрал в припадке.

Похоже на то.

Трава разрушает разум, стирая грань меж фантазиями и явью, а заодно уж порождая чудовищ, с которыми всяк безумец боролся как умел. И вопрос даже не в том, кто нацепил на него браслеты, а скорее в том, кто и когда додумался снять их.

– Думаю, ушел по молодости в наемники… – Дуглас пощупал клеймо.

Кайден и без него видел, что старое оно. Рубцы вон белые и ныне почти сровнялись с кожей.

– А там уже остался, да… со всеми, так сказать…

Кайден молча раздвинул челюсть покойнику, убедившись, что язык его имел весьма характерный черничный оттенок. И стало быть, оставалось оборотню немного.

Странно, что пленник про травку не упомянул. Или не знал?"

"– А это походило бы на несчастный случай? – Язык Кайден вытянул, подумывая, стоит ли его отрезать. Можно, конечно, и целиком тело оставить, но уж больно массивный покойник попался.

Да и к чему? Искать его вряд ли кто станет.

Точно не оборотни. Наемники? Тоже сомнительно.

– Обезумевший оборотень? Гм… пожалуй что походило бы… – Дуглас потер щетинистый подбородок. – Дамочка не проявила должной разборчивости, слуг нанимая. Один свихнулся и загрыз благодетельницу. Его бы, конечно, прибили… расследовать нечего. Дело закрыто. Да… соболезнования родственникам. Похороны…

И могила в родовом склепе, куда стоило бы наведаться, ибо была покойная леди к Кайдену весьма добра.

Печеньем овсяным угощала. И позволяла прятаться на чердаке, когда случались грозы. Она даже не ругалась никогда, лишь вздыхала и грозила пальцем, когда он вновь совершал какую-нибудь глупость. И от этого почему-то становилось совсем совестно.

– Интересно. Очень интересно… и самое интересное, кто ж это у нас его так? Точно не ты?

Кайден покачал головой.

– М-да…

Рана была широкой и глубокой.