Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я выдохнула с облегчением, избавившись от него, и снова с головой погрузилась в домашние дела.

В день Оттирка я воочию увидела, насколько глубоко укоренились суеверия в моих слугах, пусть даже теперь они все жили не в деревнях, а в замке. С первыми лучами солнца по всем помещениям засуетились перепуганные служанки, вооруженные пучками сушеных трав, глиняными горшочками со свежим молоком и мешочками соли. Они громко шептали разнообразные заговоры, постоянно окуривали углы можжевеловым дымом и щедрой рукой рассыпали зерно на подоконниках.

В кухне повариха нарисовала углем защитные руны на дверях, а старший конюх прибил над каждым стойлом подкову, снятую с копыт старого мерина.

Я наблюдала за этой суетой из безопасного укрытия – своей спальни, куда удалилась сразу после завтрака. Мысль о том, чтобы передвигаться по замку, где на каждом шагу можно было поскользнуться на рассыпанных бобах или опрокинуть чашу с подношением духам, казалась мне сомнительным удовольствием.

Поэтому я заперлась на ключ, устроилась в глубоком кресле у окна с потрепанным томиком сентиментального романа и погрузилась в вымышленные страдания героев, которые казались мне куда менее опасными, чем реальные суеверия моей прислуги.

День тянулся медленно и мирно, без особых происшествий с моей стороны. Солнечные лучи, проникавшие сквозь свинцовые переплеты окон, рисовали на полу причудливые узоры. Время от времени до меня доносились приглушенные голоса служанок, занятых своими обрядами, и запах жженой полыни, просачивавшийся сквозь щели двери.

К вечеру, когда солнце неспешно начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, в замке воцарилась тревожная тишина. Все обряды были завершены, и слуги попрятались по своим углам, боясь даже шепотом нарушить священное молчание Оттирка.

В этот момент у меня еще не было никаких предчувствий. Книга лежала на коленях, раскрытая на последних страницах, последние лучи заходящего солнца золотили обрез страниц, а за окном медленно сгущались сумерки.

Все было спокойно. Прекрасно.

Когда снизу донесся внезапный грохот, нарушивший звенящую тишину Оттирка, я резко подняла голову от книги. Пальцы непроизвольно сжали переплет, когда я прислушалась – что-то тяжелое упало, послышались приглушенные возгласы и торопливые шаги.

"Что за чертовщина?" – мелькнуло в голове.