Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я понимала отчаяние графини: дочь, на которую никто не смотрит. Даже внушительное приданое не могло компенсировать отсутствия ума и обаяния. Хоть за купца – лишь бы с рук сбыть!

– А что это за купец? – поинтересовалась я, вертя в пальцах вилку с гербом нашего рода.

Шанира презрительно сморщила нос, бросая жадный взгляд на остатки гарлика:

– Из Серебряного Града, говорят. Торгует какими-то… – она брезгливо поморщилась, – восточными специями. От него за версту разит корицей и кардамоном.

Наира хрипло рассмеялась, вытирая запотевшие очки уголком скатерти:

– Бьюсь об заклад, он просто мечтает прицепить дворянский герб к вывеске своей лавки.

А Зарая… – Она фыркнула, вспоминая. – На прошлой неделе она всерьез спрашивала, почему луна круглая, а облака не падают на землю!

За окном каркнула ворона, будто вторила этим насмешкам. Я представила Зарую – долговязую, сутулую девушку с вечно растерянным выражением лица. Её жених, вероятно, пахнет смесью перца и тмина, мечтая о титуле "поставщика двора его величества".

– Да хранят их боги, – пробормотала я, отхлебывая морс.

Ирония ситуации была очевидна – этим беднякам, сидящим за моим столом, и в страшном сне не снилось приданое Зараи. За спиной злословят, а в лицо готовы лебезить. Гордые, но нищие – вот они, истинные аристократы наших дней.

Семья барона задержалась в моем замке дольше обычного – добрых два с половиной часа. Пока уничтожали блюдо за блюдом, пока перемывали косточки всем знакомым аристократам, время текло неспешно, как густой мед.

Я наблюдала за этим пиршеством, где аппетит соседствовал с лицемерием: они с жадностью набрасывались на жареного гарлика, при этом с презрением обсуждая тех, кто не мог позволить себе подобную роскошь. Воздух пропитался ароматами подрумяненного мяса, свежеиспеченного хлеба и сладкого фруктового пирога, пока на столе не остались лишь пустые серебряные блюда с засохшими подливами.

Наконец, убедившись, что последняя крошка съедена, а последняя капля морса выпита, гости стали собираться.

Я с облегчением мысленно помахала им вслед воображаемым платочком. Мысленно, потому что в этом мире подобные сентиментальные жесты не практиковались – прощание было сухим поклоном, формальностью без тени искренности.

Едва карета барона скрылась за воротами, я немедленно вызвала экономку. Время поджимало – требовалось прояснить несколько насущных вопросов.