Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Специально подгадала свой выход в город в тот день, когда на площади собирались многочисленные продавцы, зная, что именно сейчас можно найти то, что в другие дни не попадётся на глаза.

Нет, это была не ярмарка в полном смысле этого слова. Никаких украшенных лентами палаток, ни пестрых флагов, развевающихся над головами, ни зазывал в расшитых камзолах, объявляющих о начале торжеств. Тут не было ни торжественного открытия или закрытия, ни сезонных товаров, выставленных с особой гордостью.

Скорее, купцы пытались избавиться от товаров, которые пролежали у них на складах всю зиму и первую половину весны, покрытые тонким слоем пыли и паутиной. Надо было и место освободить, и золота поднабрать для покупки новой партии товаров, пока дороги окончательно не просохли и караваны не потянулись из дальних земель.

Ну а люди, изголодавшиеся по общению и покупкам за время холодной суровой зимы, когда улицы пустели, а двери домов закрывались от пронизывающего ветра, пользовались случаем и скупали всё, что было нужно, а порой и то, без чего могли бы обойтись – просто чтобы почувствовать, что жизнь снова бурлит вокруг.

Солнце светило ярко, и воздух наполнялся ароматами свежих овощей и фруктов, разложенных на грубых холщовых полотнах, а также запахом выпечки из близлежащих лавок – тёплого хлеба, пряных пирогов с мёдом и корицей, от которого слегка кружилась голова. Где-то звенели монеты, переходя из рук в руки, где-то спорили о цене, а кто-то просто смеялся, радуясь долгожданному теплу.

Я ходила между рядов, присматривалась к товарам, перебирала руками грубоватые ткани, проверяла лезвия инструментов на остроту, прикидывала, сколько пряжи уйдёт на новые шторы в южную гостиную. Выбирала то, что могло пригодиться в будущем, не только ближайшем, и чувствовала, как меня постепенно отпускает напряжение, копившееся за месяцы замкнутой жизни в стенах замка.