Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Продавец, щуря веснушчатые веки, ловко упаковал покупки в душистое сено, а под конец с хитрой ухмылкой сунул в корзину:

– Детям на потеху, ваша милость! – две свистульки в виде птиц с дырочками в хвостах.

Пока Тор переносил покупки в замок через портал (рубиновый отблеск мелькнул в воздухе), я осмотрела площадь. Торговец сукном уже заприметил нашу группу и торопливо раскладывал лучшие отрезы на прилавке, помахивая в нашу сторону лоскутом малинового бархата.

Лавка торговца сукнами располагалась в двух-трех шагах от горшечника, под вывеской с изображением золотых ножниц.

При входе меня обволокло облаком ароматов – терпкий запах нестиранной шерсти смешивался с едва уловимыми нотами растительных красителей: вереска, марены, вайды.

Торговец, сухопарый мужчина с лицом цвета старого пергамента, мгновенно склонился в почтительном поклоне, заметив за моей спиной стражников в гербовых плащах. Его длинные пальцы, испачканные в индиго, нервно перебирали край передника.

Я неспешно обошла прилавки:

Рубиново-красное сукно, плотное, с ворсинками, напоминающими язычки пламени;

Лазурная шерсть с вытканными золотыми завитками, холодная на ощупь;

Полуночно-синяя ткань в серебряных крапинках, как зимнее небо;

Пастельные полосатики, мягкие, как облака.

Шерсть для слуг оказалась колючей, с характерным запахом овечьего жира, но Тор тут же отметил:

– Для плащей – в самый раз, ваше сиятельство. И моль не ест.

Лён, выбеленный на солнце, напоминал просёлочную пыль – я отмерила два отрезка, наблюдая, как торговец отмеряет локтями по зазубренному краю прилавка.

В углу, бережно завернутый в тонкую бумагу, лежал диковинный ситец. Алые маки, будто живые, танцевали на пепельном фоне.

– Из-за моря привезли, – доверительно сообщил торговец, – последние три локтя.

Дорого, но я кивнула – эти цветы идеально подойдут для кухонных занавесок.

Когда сделка была заключена (шесть серебряных и одна золотая монета звонко стукнули о деревянную столешницу), я отправила Тора с тюками обратно в замок.

На пороге лавки задержалась на мгновение, наблюдая, как солнечный луч играет в поднятой мною пыли, прежде чем двинуться дальше – к лавке кожевника.

Я ходила по рынку долго, очень долго, пока солнце не начало клониться к закату, а тени от прилавков не вытянулись, будто пытаясь удержать меня за подол платья. Ноги гудели от булыжников, неровных и потёртых временем, но я не останавливалась, переступая через трещины в мостовой, где пробивалась упрямая зелёная трава.