Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Когда он поднялся, чтобы попрощаться, его трость с набалдашником в виде волчьей головы легонько звякнула о медную подставку для зонтов – тот же звук, что и в моих снах.

Дверь закрылась. Я подобрала с ковра оброненную им визитку – края были идеальны, без зазубрин.

Накрыло меня отходняком после успокоительного уже после того, как я покинула гостиную и поднялась в свою спальню. Я успела запереться изнутри и сесть на кровать, когда появилось ощущение, будто в моей душе треснул лед. И оттуда, из-за трещины, полились эмоции.

Горечь боль, недовольство собой и миром – все это смешалось вместе и превратилось в слезы, жгучие и долгие. Они потоком лились из глаз. Я рыдала, не чувствуя ни облегчения, ни опустошения. Ричард не узнал меня в другом теле, в другом мире. Он давно забыл ту восторженную восемнадцатилетнюю дурочку, с которой путешествовал по мирам. А я… Я продолжала цепляться за прошлое, как самая настоящая дура!

Я глотала воздух, как рыба, выброшенная на берег, а слезы текли по подбородку, капая на сплетенные пальцы.

Вспомнилось, как Ричард в одном из снов учил меня различать созвездия – его рука теплой тенью ложилась на мою ладонь. Сейчас же он поправлял перчатки, будто боялся коснуться даже воздуха вокруг меня.

Я сморщила подушку в кулаке, пытаясь выдавить из себя эту дрожь. Слезы разъедали кожу на щеках, оставляя соленые дорожки. В окно бился мотылек – глухой стук крыльев по стеклу сливался с моими всхлипами.

Грудь болела, будто кто-то выворачивал ребра наружу.

Я шмыгала носом, вытирая лицо рукавом – ткань стала мокрой и холодной. Даже после того, как рыдания стихли, тело продолжало вздрагивать, как в лихорадке.

Сквозь расплывчатый взгляд я увидела на полу свою тень – сгорбленную, маленькую. Именно такой я и была теперь: не героиней снов, а призраком в чужом теле.

Мотылек улетел. Я разжала пальцы – на подушке остались морщины от ногтей. Где-то в замке хлопнула дверь, засмеялась служанка. Мир жил дальше, а я сидела, вытирая нос старым платком, и думала, как глупо – плакать из-за мужчины, который даже имени твоего не помнит.

Полностью успокоилась я только перед ужином. Тогда и служанку вызвала, и приказала принести еду в комнату. Надо было подкрепиться перед очередным рабочим днем. Завтра должен был приехать Дирк – рассказать о посевной, об очистке колодцев, о ремонте храма. Наверное, еще и денег попросит для очередных нужд имения. И мне следовало встретить его с ясной головой.