Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я отломила кусок хлеба, но так и не поднесла ко рту, переворачивая карточку в руках. На обратной стороне – миниатюрная печать с изображением фамильного замка Жатарских. Даже в сумерках было видно, что печать свежая, края оттиска четкие.

Сердце заныло. Захотелось рыдать от обиды и боли.

Сверчок за печкой смолк, будто почувствовал напряжение. Я поднялась, сделала несколько шагов и сунула карточку в ящик стола, щелкнув замком громче, чем нужно.

Ричард оказался не в меру настойчивым гостем и снова появился в замке на следующий день, сразу после обеда.

Я была в своей спальне, сидела в кресле, читала очередной трактат о сельском хозяйстве. Услышав о ждавшем меня госте, отпустила служанку, решительно взяла со стола склянку с остатками успокоительного и выпила это все залпом.

Лекарь уверял, что средство подействует буквально сразу же. Но, видимо, мои нервы были расшатаны целиком и полностью. И пришлось сидеть в кресле минут пять-семь, а то и десять, ждать, пока перестанут трястись руки.

И все равно по лестнице на первый этаж я спускалась, как на казнь. Пока шла, считала ступени: семнадцать дубовых досок, три из которых скрипели под левой ногой. Платье – простое, серо-голубое, без кружев – липло к спине. В прихожей пахло воском и мокрой шерстью – видимо, гостя проводили в гостиную через боковой вход под дождем.

Ричард стоял у камина, разглядывая фамильный портрет прадеда Ариссы. Его камзол – темно-синий, с серебряным шитьем по воротнику – сидел идеально, будто сшит вчера.

– Благодарю, что приняли, – поклон был точным, как по циркулю. Глаза скользнули по моему лицу, не задерживаясь. Он поправил перчатку на левой руке – та же привычка, что и в моих снах, когда он нервничал.

Я кивнула, указывая на кресло. Его взгляд упал на мои руки – я сжала их в замок, пряча дрожь. Он начал говорить о новых налогах на зерно, о рекомендациях столичных советников.

За окном ворона села на подоконник, долбя клювом по стеклу. Ричард на мгновение отвлекся, повернув голову – точно так же, как тогда, когда мы следили за стаей журавлей над озером. Но сейчас его пальцы постукивали по ручке кресла – ритмично, без интереса.

Я отвечала что-то о посевах зарики, а сама считала морщинки у него на переносице – новые, незнакомые. Его взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на часах с маятником.