Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Ставить начальником стражи пятнадцатилетнего пацана, который ничего не умеет? Я не настолько «блондинистая» для такого.

– Простым военным, охранником, пажом, могу взять. Начальником охраны – точно нет.

Матушка недовольно поджала губы.

– Ты даже не хочешь подумать? Мальчик способный, Альмира пишет…

– Способный научиться, – перебила я, – но не с понедельника же командовать людьми, которые старше его в два раза.

– В его венах течет благородная кровь!

Угу. Теперь я буду знать, что купец-стеклодув явно имеет благородных предков.

Вслух я этого не произнесла. Просто пожала плечами.

Родители уехали сразу после обеда. Матушка – с поджатыми от недовольства губами, батюшка – как обычно равнодушный к окружающим.

Проводив их, я ушла к себе, уселась с книгой у окна. Сидела, читала, думала, снова читала. Даже поужинать успела. Поздно вечером легла спать.

А на следующий день ко мне снова пожаловали гости. Вернее, гость. Ричард пришел порталом. Видимо, решил выяснить, откуда мне известны те или иные движения танца.

Странно, но особого волнения я не почувствовала. Ну приехал бывший. И что? Как будто он сам сможет догадаться о том, что случилось, и кто сейчас находится в теле вдовой аристократки. И потому в гостиную на первом этаже я спускалась, даже не выпив успокоительную микстуру.

Ричард стоял у окна, за его спиной солнечный луч выхватывал из полумрака частицы пыли, танцующие над кожаным переплетом книг на полке. Его тень легла на гобелен с охотничьими сценами, сделав волков на ткани похожими на призраков.

– Добрый день, ваше сиятельство. – Он слегка наклонил голову, и свет скользнул по его гладко выбритой щеке, подчеркнув шрам под скулой – тонкую белую линию, о которой он никогда не рассказывал. – Прошу прощения за то, что нарушил ваш покой, но нам надо поговорить.

Я кивнула на кресло с вытертой бархатной обивкой, сама заняв место у небольшого столика.

– Прошу, присаживайтесь, ваше сиятельство.

Он опустился в кресло, поправив складки фрака с такой точностью, будто готовился к портрету. Его пальцы, обтянутые перчатками из мягкой оленьей кожи, сомкнулись на набалдашнике трости – резная волчья голова казалась живой при игре света.

– Вы великолепно танцуете, – он произнес это медленно, растягивая слова, как провидец, разгадывающий обман.