Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Вроде и польза от него немалая, но так и норовит пониже утянуть.

Вздохнув, я поднялась из своего кресла, вышла на улицу, на порог, вдохнула весенне-летний воздух. Погода радовала теплом, можно было в одном и том же наряде показываться как в замке, так и вне его стен. Где-то за амбаром кудахтали куры, споря из-за червяка.

С экономкой я беседовала уже после обеда. Сначала подкрепилась, отдохнула от утренней встречи с управляющим и только потом вызвала к себе ниссу Эмму.

– Ваше сиятельство, лекарь просит отдельный флигель для своих опытов, – доложила она, усевшись в то же кресло, в котором утром сидел Дирк.

Затем аккуратно поправила чепец, с которого свисала нитка от вышитого цветка. Ее перо скрипело по пергаменту, оставляя кляксы на краю листа. – Уверяет, что не может приготовить ту или иную настойку, потому что боится потравить обитателей замка.

– А самого себя он потравить не боится? – проворчала я раздраженно. – Как он себе это представляет? Где мы этот флигель построим? Перед замком не так уж много свободного места.

Если хочет прям срочно место для опытов, пусть оборудует старый сарай на заднем дворе. Средства для утепления я выделю. И в том сарае свои опыты тогда проводит. Только пусть повесит магические амулеты, чтобы защитить нас всех от ядовитых испарений. И скажите ему, – добавила я, глядя, как воробьи дерутся за крошки у порога, – если взорвет сарай, следующий кабинет ему устрою в голубятне.

Эмма кивнула, записывая. Ее перо оставляло жирные чернильные пятна – видимо, перочинный нож затупился, а точить некогда.

– Пусть плотники выбросят хлам и заделают дыры в крыше, – добавила я. – Поставить железную печь с трубой через стену. А полы… Выстелить новыми досками, но пусть Стив сам оплатит смолу для пропитки, если боится плесени.

Покончив с одним вопросом, перешли к другому. Затем – к третьему. Освободилась я уже перед самым ужином. Поела у себя в спальне и завалилась спать.

Снились мне Эмма, Стив и куры, спорившие, чья очередь жить в сарае.

Стив, в три раза выше обычного, тыкал костяшками пальцев в чертеж сарая, висевший в воздухе. Его борода была заплетена в косички с подвешенными склянками, из которых капала фиолетовая жидкость. Каждая капля превращалась в крошечную курицу, чирикающую: «Мое место! Мое!»

Куры-гиганты, в вязаных жилетках и с моноклями, расхаживали между ними.