Вдребезги

Не вспоминать все, что было. Вот только делать это с каждой секундой мне все трудней. В конце концов, я сдаюсь. Ложусь на кровать, закидываю руки за голову и, впялив воспаленный взгляд в потолок, по которому неспешно гуляют тени, позволяю себе вернуться почти на четыре года назад.

Впервые я увидел Олесю в тире. У группы моих ребят была назначена тренировка с инструктором по огневой подготовке, и я, как обычно, когда имел на это время, спустился, чтобы лично понаблюдать за их работой.

Возбужденные мужики отрабатывали стандарты.

Исходное положение — пятнадцать метров до линии огня, патрон в магазине, кобура в штатном, пистолет зафиксирован. По сигналу «вперед» парни начинали движение к линии атаки, стараясь выполнить максимально быстрый и точный выстрел. У кого-то получалось лучше — у кого-то хуже. В прошлый раз результаты были получше.

— Две секунды на выполнение упражнения? — вздергиваю бровь, глядя на одного из своих лучших бойцов.

— А у него вчера мальчишник перед свадьбой был. Кажется, кто-то перепил! — ржет другой, толкая в бок друга.

— Перед зачетом по огневой? — ухмыляюсь я.

— Ну, бля… У меня, может, в последний раз свадьба.

— Ну да, ну да. Мечты — мечты. Пацаны, кто-нибудь верит в то, что Марк в последний раз женится?

— А что? Всякое может быть. Татьяна женщина — что надо, — самый младший из группы, Кирилл Куек, возвращает оружие в кобуру и плавным движением рук рисует в воздухе впечатляющие дамские формы.

— Эй, придурок, ты вообще-то о моей жене говоришь! Берега не попутал? — огрызается Марк под раскатистый смех остальных бойцов и бросает в приятеля бутылкой с водой.

Закатываю глаза. Взрослые мужики — а ведут себя, как трехлетки в песочнице. Окидываю взглядом помещение тира и неожиданно для себя замечаю незнакомую девушку, топчущуюся у стойки с винтовками. Брюнетка. Такая фигуристая. Все, как я люблю. Интересно, она-то что здесь забыла?

— Покажешь пацанам класс?

Нехотя отрываюсь от разглядывания девицы. Прикидываю, стоит ли вестись на провокацию тренера.

— Давай, Красавчик! Не надо стесняться… — подстегивает тот.

Дим Саныч работал еще с отцом. Он — один из немногих, кто может себе позволить произнести мое прозвище вслух без всяких последствий для здоровья. Растягиваю губы в хищной улыбке. Делаю несколько наклонов головы, лениво разминая затекшую шею, встряхиваю руки и тянусь к кобуре. Но замираю на полпути, когда наши взгляды с брюнеткой встречаются.

— Это еще кто? — не скрывая своего любопытства, интересуюсь у тренера.