Вдребезги

От пара нечем дышать…

— Кончай! — хриплю, нащупывая пальцами влажный скользкий бугорок между ног. — Кончай, Олеся, ну же… Детка.

Она снова запрокидывает голову и кричит. Я так сильно перевозбудился, оттягивая свой оргазм, что даже не чувствую ее сокращений. Грязно выругавшись, выхожу из нее рывком. Окончательно стягиваю сползший презерватив и вновь погружаюсь. И… вот оно… Вот. Жадные, ритмичные сжатия… Толкаюсь в самый последний раз и, наконец, кончаю."

"В реальность меня возвращает свет фар проезжающей мимо машины.

Интересно, она тогда забеременела? В душе? Когда соврала мне, что на таблетках, а я какого-то хрена поверил? Прикидываю в уме дату рождения мальчика и понимаю, что нет. Это случилось позже. И правда в том, что все это время, время, когда я, размякнув, как идиот, привязывался к ней все сильнее, сама Олеся не питала ко мне никаких чувств. Я был не просто ее любовником при живом муже. Я был для нее чем-то вроде быка-производителя или племенного жеребца.

Утихнувшая, было, ненависть охватывает все мое тело.

Олеся правильно решила, что я смогу ее защитить от Алана Авдалова. Вот только кто потом защитит её от меня?

Глава 10

Олеся

Мы тормозим чуть в стороне от небольшого, я такие только в кино видела, самолета. В нашей стране не слишком развита малая авиация, и, похоже, это один из немногих аэродромов, приспособленных под её цели. Здесь почти нет людей, но я один черт тайком озираюсь по сторонам в надежде, что нам хоть кто-нибудь поможет.

— Даже не думай, — толкает меня в спину мой надзиратель.

И от этого мои ноги в удобных ботинках на плоском ходу начинают разъезжаться на скованной льдом дорожке. С трудом удержав равновесие, окидываю тревожным взглядом взлетную полосу. Надеюсь, она находится в лучшем состоянии, чем подъездной путь, иначе наше путешествие может закончиться, так и не начавшись. Не то, чтобы я горела желанием куда-то лететь…

Тру лицо озябшими ладонями, отгоняя усталость, а когда вновь открываю глаза, из небольшой конторки, в сопровождении брата мужа, выходит мой сын.

Я замираю на секунду, прижав руку к горлу, и, сорвавшись, со всех ног бегу, забыв о том, что ноги меня не держат…

— Сынок! — падаю на колени, прижимаю к себе его крепкую фигурку. Для ребенка трех лет Дамир — очень большой мальчик. Большой… но еще такой маленький. Покрываю его лицо быстрыми поцелуями, не замечая, как по моим щекам соленым нескончаемым водопадом катятся слезы.

— Мама! — всхлипывает тот.

— Прекрати. Ты — мужчина. Веди себя соответствующе.