Вдребезги

"

"Ой ли? Она даже бровью не ведет, глядя в мои глаза. Не догадывается, что ее самой вполне достаточно? Что ж… Это хорошо. Не хочу, чтобы она поняла, насколько я жалок. Мне бы самому привыкнуть к этой мысли.

— Тогда я ничем не могу тебе помочь. Извини.

Олеся поворачивается к выходу из комнаты. Нерешительно комкает в руках полотенце.

— Сын — все, что у меня осталось, Тимур. Ради него я готова на все, что угодно.

— На все ли?

Олеся смотрит на меня. Растягиваю губы в улыбке… съезжаю ниже по дивану, на самый край, и широко расставляю ноги.

Мягкая ткань обтягивает мой впечатляющий по всем меркам стояк. Не знаю, зачем это делаю. Просто нащупываю пределы. И когда она, будто обмякнув, шагает в очерченный ногами треугольник и опускается на колени, они становятся очевидными. Будто кто-то нацарапал их ржавым гвоздем прямо на моей плоти. И от этого тошно втройне.

— Иди к ребенку, Олеся, — отталкиваю ее руки. — Я не беру натурой.

Хотя, черт возьми, хочется. Да, я — идиот. Она не торопится подниматься с колен.

И тогда я сам, перекинув ноги, встаю с дивана. Находиться рядом с ней — нет сил. Олеся тяжело опирается на руку и вслед за мной поднимается с пола.

— Ты позволишь остаться до утра? За окном метель, а у меня не осталось денег даже на гостиницу. Дома нас тут же найдут.

Киваю. Чеканя шаг, выхожу из комнаты. Зачем-то иду в ванную. Спотыкаюсь о так и валяющиеся там брюки. Лезу в карман, достаю деньги и возвращаюсь в кухню.

— Вот. На первое время.

— Мне от тебя не деньги нужны.

Ухожу, ничего не ответив. Достаю постельное и еще одно одеяло. Оставляю в ногах у спящего пацана. А потом набираю номер, по которому мне ответят в любое время дня или ночи.

— Олег? Добрый вечер. Кто у нас на завтра свободен? Нужно присмотреть за одной женщиной. Нет, это для меня… Да, сейчас скину информацию…

Сбрасываю вызов, а лучше бы ее бросил… И пусть сама свои проблемы решает. Дерьмо.

Глава 2

Олеся

Черт! Разве время не должно было изменить хоть что-то? В нем самом или… в моем к нему отношении.

Добавить Тимуру седых волос, лишних килограммов — да чего угодно добавить, лишь бы только я не испытывала того, что почувствовала, заглянув в его темно-синие, так что чаще кажутся черными, знакомые до боли глаза?

Я очень надеялась на то, что бушующее в крови пламя поутихло, а та тоска, что сжимает мне сердце каждый раз, когда я о нем вспоминаю — это так, ничего серьезного, лишь отголосок творившегося между нами безумия. Но ведь нет… Нет.