Вечная принцесса

— Сегодня же переговорю с испанским послом. А завтра поеду к ней.

— Так скоро? Ты же был у нее только сегодня? — удивилась она.

Он ограничился кивком. Не станет же он говорить матери, что и до завтра ожидание невыносимо. Мог бы, поехал бы прямо сейчас и, не откладывая, попросил ее выйти за него замуж. Будь он скромный сквайр, а не король Англии и ее свекр, а она простая девушка, а не принцесса Испанская и его невестка…

Генрих распорядился, чтобы испанского посла пригласили на ужин, посадили получше и не обнесли вином, а когда перед королем поставили блюдо с олениной, провяленной, как положено, а потом тушенной в бренди, он положил себе немного, а остальное велел отнести испанскому послу.

Тот, отвыкший от таких знаков благоволения с тех самых пор, как готовился брачный контракт инфанты, щедрой рукой наложил оленины в свою тарелку и угостился, заедая белым хлебом, который макал в соус, и задаваясь вопросом, что бы это могло означать, притом что и миледи матушка короля одарила его кивком. Посол, вскочив на ноги, ответил ей поклоном. Очень любопытно, подумал он про себя. До чрезвычайности.

Отнюдь не дурак, он хорошо знал, что знаки эти неспроста. Однако после прошлогоднего краха, когда лучшие надежды Испании оказались погребены в Ворчестерском кафедральном соборе, они скорее к лучшему, чем наоборот. Очевидно, он надобен Генриху для каких-то иных целей, чем просто срывать на нем свое негодование по адресу увиливающего от уплаты долга короля Фердинанда.

Строго говоря, послу досталась нелегкая доля.

Постоянно между молотом и наковальней, он пытался добиться понимания между всеми участниками переговоров. Писал длинные, подробные письма испанским величествам, втолковывая, что нелепо требовать у Генриха выплаты вдовьей доли, когда не заплачено приданое. Пытался объяснить Каталине, что не в силах заставить английского короля предоставить ей более щедрое содержание или уговорить испанского оказать дочери финансовую поддержку. Оба монарха отличались редким упрямством и прижимистостью. Ни тот ни другой думать не думали о том, каково Каталине в семнадцать лет поддерживать видимость королевского двора в чужой стране. Ни тот ни другой не желали идти навстречу и взять на себя содержание принцессы и ее двора, явно опасаясь, что это вынудит их содержать ее вечно.

Де Пуэбла улыбнулся, глядя на короля Генриха. Он ему искренне нравился, этот король, мужественно добившийся трона и сумевший его удержать, импонировали его практичная хватка и прямодушный здравый смысл.