Вечная принцесса

Не было ни шумного застолья, ни музыки, ни танцев, ни пьяных шуток, ни буйства. Не было публичного укладывания молодых в постель. Я побаивалась, что будет — и ритуал, и потом, утром, демонстрация простынь, однако принц — то есть, конечно, король, должна я теперь сказать, — не меньше меня стеснялся всего этого, поэтому мы тихо поужинали в присутствии двора и удалились. Придворные выпили за наше здоровье и отпустили нас с Богом. Бабушка Гарри тоже, конечно, была там, с лицом словно маска, глаза ледяные. Я держусь по отношению к ней предельно любезно, мне не важно теперь, что она там думает.

Главное, что сделать она ничего не может. Никто и не заикнулся насчет того, чтобы я жила в ее комнатах, под ее присмотром. Напротив, она выехала оттуда, освободив апартаменты для меня. Я вышла замуж за Гарри. Я королева Англии, а она… она всего лишь бабушка короля.

Камеристки раздевают меня в молчании, это и их триумф тоже, избавление от бедности, как и мое. Никто не хочет вспоминать ночь в Оксфорде, ночь в Бурфорде, ночи в Ладлоу.

Судьбы моих придворных, как и моя судьба, зависят от успеха этого грандиозного обмана. И никто из нас не хочет вспоминать, как трудно далось нам мое вдовство.

А потом, ведь все это было так давно… Семь долгих лет. Кто, кроме меня, может помнить такую давность? Кто, кроме меня, знал восторг ожидания Артура, видел теплый отблеск свечи на наших переплетенных ногах, слышал на рассвете полусонный шепот: «Расскажи мне историю!»

Камеристки обрядили меня в тонкую кружевную сорочку, каких у меня теперь дюжина, и в молчании удалились.

Я жду Гарри, как когда-то ждала Артура. Разница только в том, что ожидание это безрадостное.

Латники проводили молодого короля до входа в королевскую спальню, постучали в дверь, распахнули створки и закрыли их за королем. В накинутой поверх сорочки вышитой шали Каталина сидела у камина. В комнате было тепло, уютно. Она встала ему навстречу, сделала низкий реверанс.

Гарри поднял ее, легко прикоснувшись к локтю.

Розовый от смущения, он явно волновался.

— Не угодно ли свадебного эля? — предложила она, стараясь не думать о том, как когда-то Артур принес ей такой кубок со словами, что это для храбрости.

— Пожалуй, — сказал он, соскользнув в фальцет. Голос его был совсем еще мальчишеский, не укрепившийся в регистре.

Каталина, разливая эль, отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Надеюсь, сегодняшнее торжество не показалось тебе неподобающе скромным, — осторожно начал он.