Вечная принцесса

Я не буду поддерживать Крестовые походы против мавров и против любых иных врагов. Я не буду поддерживать гонений и любых проявлений жестокости к людям на основании цвета их кожи или верований. Я знаю, что моя матушка не безупречна, и больше не верю, что Господь и она — одно. Конечно, я вспоминаю о ней с любовью, но более не боготворю. Судя по всему, я наконец выросла.

Понемногу королева, отойдя от своего горя, начала проявлять интерес к деятельности королевского двора и делам государства. Лондон в те дни как раз обсуждал действия шотландского капера, который атаковал суда английских купцов.

Имя капитана капера было на слуху у всех. То был некий Эндрю Бартон, он плавал с верительными письмами короля Якова, не знал милосердия к английским судам, и в лондонских доках поговаривали, что король Яков нарочно выдал Бартону лицензию на судовождение, чтобы тот как мог препятствовал английской морской торговле, словно две страны уже находились в состоянии войны.

— Это надо прекратить, — сказала Екатерина супругу.

— Как он смеет! — кипел тот, имея в виду короля Якова. — Как он смеет бросать мне вызов! Нападает на наши границы, посылает пиратов! Трус и клятвопреступник!

— Да, — согласилась Екатерина. — Однако тут надо обратить внимание на то, что Бартон угрожает не только нашей торговле. Если шотландцы одержат верх на море, они смогут командовать нами и на суше. Мы живем на острове: моря вокруг должны принадлежать Англии, иначе нам не будет покоя.

— Мои корабли наготове, выходим в полдень.

Я возьму его в плен, живьем, — придя проститься, пообещал Екатерине адмирал флота Эдуард Говард.

На ее взгляд, он выглядел таким же по-мальчишески юным, как Генрих, но его мужество и дарования сомнений не вызывали. Унаследованное от отца тактическое мастерство он показал, возглавив только что созданный военный флот.

— Если же не смогу взять живым, потоплю его корабль и доставлю негодяя мертвым.

— И это слова христианина! Стыд и позор! — улыбнулась королева, протягивая руку для поцелуя.

Из поклона он поднялся с серьезным выражением лица.

— Уверяю вас, ваше величество, для мира и благоденствия нашей страны шотландцы куда опасней, чем мавры!

В глазах королевы мелькнула печаль.

— Вы не первый из англичан, адмирал, кто говорит мне об этом. А кроме того, за последние годы я и сама убедилась в истинности этого утверждения.

— Так оно и есть, не сомневайтесь. В Испании ваши родители, католические короли, не знали покоя, пока не изгнали мавров с гор.