Вечная принцесса

Наконец-то Каталина и Артур могли сидеть бок о бок за высоким столом в большом зале, у боковой стены которого пылал огромный очаг. Артур всегда усаживал Каталину по левую руку, поближе к огню, и, хотя она была в подбитом мехом плаще и под нарядным платьем на ней было несколько льняных сорочек, все равно она мерзла, выходя из своих натопленных комнат в дымный парадный зал. Испанских придворных дам во главе с доньей Эльвирой усаживали за один стол, английских — за другой, прочая свита располагалась за третьим. Лорды — члены Совета, сэр Ричард Пол, смотритель замка, епископ Уильям Смит из Линкольна, доктор Бирворт, лекарь Артура, его казначей сэр Генри Вернон, лорд-камергер сэр Ричард Крофт, лорд-камердинер сэр Уильям Томас из Камартена, а также вся знать Уэльса были рассажены по всему залу.

А на галерею пускали народ, и любой валлийский зевака мог поглядеть, как трапезничает испанская принцесса, и посплетничать, ладит ли она с мужем.

Да кто его знает, ладит или нет. Скорее всего, в постели у них ничего не получается.

Да сами взгляните! Инфанта сидит скованно, как деревянная кукла, даже не улыбнется своему суженому. А принц заговаривает с ней время от времени, но так, словно только ради протокола. Они почти не смотрят друг на друга. По слухам, ходить-то в ее комнаты он ходит, но лишь раз в неделю и никогда по своей воле. Надо полагать, не слюбились они, нет. Что тут скажешь, совсем молодые, не созрели, видно, для брака!

И кто бы мог подумать, что Каталина в этот момент до боли сжимает руку в кулак, чтобы не прикоснуться к мужу, а он, всякий раз обращая к ней свой по видимости безразличный взгляд, шепчет так тихо, что слышит только она: «Хочу тебя!»

После ужина устраивались танцы либо разнообразные зрелища, выступления мимов или актеров.

Порой с высокогорья спускались местные певцы-сказители, на своем языке рассказывали стародавние были, которые Артур и сам с трудом понимал, но старательно, хоть и коряво, переводил для Каталины.

— «С долгим желтым летом к нам приходит победа, распускаются паруса Бретани, с жарой является лихорадка и знамения того, что мы победим».

— И что это значит? — спрашивала она.

— «Долгое желтое лето» — это когда мой отец решил вторгнуться сюда из Бретани. Эта дорога привела его к победе при Босуорте.

— Лето тогда выдалось особенно жарким, и войска поразила потливая лихорадка, новая болезнь, которая теперь каждое лето настигает и Англию, и Европу.

Она кивнула. Еще один поэт вышел вперед, взял аккорд на своей арфе и запел.