Вечная принцесса

Я знаю, что на этом настояли мои родители. Я знаю, что он был невинен, невинен, как дитя, а его держали в Тауэре, чтобы он не мог заявить о своих правах на престол. Он мог бы спокойно жить, но мои родители потребовали его смерти. Она должна меня ненавидеть.

— Да не ненавидит она тебя! — со всей искренностью сказал он. — Поверь мне, Каталина, ни за что на свете я не допущу, чтобы тебя обижали. Она не ненавидит ни тебя, ни меня, ни даже моего отца, а ведь Уорика казнили именно по его приказу. Она принцесса и не хуже тебя знает, что такое политика.

Это был не твой выбор и не мой. Ей известно: твои родители хотели, чтобы путь к трону для тебя был свободен, так же как мой отец готов любой ценой устранить всех моих соперников. Она давно смирилась.

— Смирилась? — недоверчиво переспросила она. — Как может она смириться с убийством брата, к тому же наследника престола? Как может приветствовать меня с открытым сердцем, зная, что он умер ради моего удобства? Когда мы потеряли нашего брата Хуана, для нас померк весь мир, все наши надежды рухнули.

Матушка до сих пор убивается. Как может леди Маргарет, потеряв брата по моей вине, смириться с этим? Как может не ненавидеть меня?

— Она мудрая женщина и с покорностью принимает свою судьбу, — объяснил Артур. — А радость и счастье находит в своем супруге, сэре Ричарде Поле, доверенном друге моего отца, и в том, что живет здесь, пользуясь всеобщим уважением и тем, что я у нее в друзьях и ты, я надеюсь, будешь тоже. — Он взял ее за руку. — Ну же, Каталина! Будь смелой, любовь моя.

Она тебя ни в чем не винит.

— Как может она меня не винить! Кровь Эдуарда Плантагенета на моих руках! На нашем браке печать его проклятья…

Артур даже отшатнулся. Он еще не видел ее такой расстроенной.

— Господи, Каталина, неужели ты считаешь нас проклятыми? Ты никогда об этом не говорила!

— Разве легко произнести такие слова?

— Но ты думала об этом?

— С того момента, как мне сказали, что его казнили из-за меня.

— Любовь моя, так ты и впрямь считаешь, что мы прокляты?

— Этот грех — на нас.

Он постарался перевести разговор в шутку:

— Ну уж нет! Ты не можешь не знать, что мы счастливчики! — Он склонился к ней и сказал так тихо, чтобы слышала только она: — Разве утром, просыпаясь в моих объятиях, ты чувствуешь себя несчастной?

— Нет, конечно же нет… — неохотно призналась она.

— Разве ночью, когда я вхожу к тебе, на твоей коже пылает печать греха?

— Н-нет, — вздохнула она.

— Вот видишь! Мы не прокляты, — уверенно заключил он.