То ли это была уловка, то ли что-то пошло не так, но Аврелиан встретил нас готовым к осаде, а хитрый союзник где-то затихарился вместе со своим войском. Найти его так и не смогли, хотя наши отряды несколько дней рыскали по окрестностям. Наверное, Сангибан со своими людьми переправился на противоположный берег Луары. Видимо, и горожане, и аланы узнали, что римская армия уже близко, и решили рискнуть.
Гуннская армия начала подготовку к штурму Аврелиана. Всё бы ничего, но обычно Атилла раза два-три за день объезжает вокруг осажденного города, подгоняет своих саперов, чтобы работали быстрее, а на этот раз почти не выходил из своего шатра, где пировал в узком кругу.
Может быть, из-за того, что Аврелиан невозможно объехать: одной стороной город примыкает к реке, через которую сооружен мост, довольно широкий по нынешним временам. На правом берегу мост прикрывают две башни высотой метров десять, а на левом сооружена маленькая крепость типа донжона высотой метров восемь с тоннелем, закрываемым воротами, и вырыт широкий ров, по которому течет речная вода.
По этому мосту горожане снуют туда-сюда, словно и нет осады. Да, наши пехотинцы завалили ров в шести местах, да, наши саперы построили пять таранов и начали колотить стены, да, заканчивали строительство трех башен, да, наши лучники постоянно шугали защитников на стенах, но как-то всё шло через пень колоду.
Заподозрив, что штурма, скорее всего, не будет, я разослал своих подчиненных по окрестностям, чтобы добывали пропитание, а сам стал рыбачить.
Сперва ловил на спиннинг, но быстро надоело, потому что нет никакого азарта, щуки и окуня (не буду уточнять вес и длины, не поверите) берут быстро и жадно. В двадцать первом веке презервативов в Луаре будет больше, чем рыбы, а сейчас наоборот. И не потому, что презервативов нет. Они есть, правда, не из латекса, который еще не изобрели, а из кишок ягнят. Многодетность стала дурным тоном в римских семьях, поэтому и придумали способ предохранения. Тогда я смастерил пару удочек, нашел затончик, где течения почти не было, и теплым июльским утром располагался там.
Ловил на навозного червя. Поплюешь на него, закинешь удочку и смотришь, как белый поплавок из гусиного пера, покачавшись, замирает стойким солдатиком. Робкая поклевка, еще одна понаглее — и поплавок всплывает и ложится на бок: караул устал! Я подсекаю и чувствую, как крупная рыба начинает метаться из стороны в сторону, пытаясь сорваться с крючка, выкованного германским кузнецом для долбанутого ромея.
