Вечный воин

Удилище гнется дугой, когда я выуживаю рыбу из воды. Это судак весом… не маленький, в общем. Я с трудом выковыриваю крючок из костистого нёба, кладу добычу с корзинку с крышкой, которую погружаю наполовину в воду, чтобы рыба не сдохла. Насаживаю извивающегося, свежего, красного червяка, поплёвываю на него на удачи, закидываю удочку и сажусь на полусгнившее бревно, выброшенное на берег во время половодья. Черт возьми, именно этого мне так не хватало в Константинополе! Морская рыбалка — это все-таки больше промысел, чем хобби.

Отводил душу я не долго. На восьмой день к Атилле прибыл под охраной отряда из пары сотен гуннов посыльный от Флавия Аэция. Я видел его неоднократно на пирах у шаньюя. Говорят, что это один из доверенных секретарей римского полководца. Встреча продолжалась с полчаса, после чего посыльный с той же охраной ускакал в обратном направлении. Вечером Атилла объявил, что снимаем осаду и уходим к Трикассе. Как догадываюсь, именно там и намечал Флавий Аэций встретиться с армией гуннов, но по каким-то причинам замешкался.

Видимо, в его планы не входило появление кочевников не только на левом, но даже на правом берегу Луары, поэтому нас и попросили отойти от нее. Я помнил по средним векам, что река как бы делила эту часть Европы на левобережную романизированную, говорящую на провансальских диалектах, и правобережную германизированную, говорящую на старофранцузских. Победят северяне, хотя и в двадцать первом веке на юге будут говорить немного не так, как в Париже. Видимо, это разделение уже началось, и римляне больше ценят тех, кто живет на левом берегу Луары.

Французы, истинные потомки кельтов, станут такими же эмоциональными, увлекающимися, порывистыми, переменчивыми и безудержно хвастливыми, поэтому будут помнить все, чем можно превознести самих себя, даже имея к событию очень косвенное отношение. В том числе они много веков, почти до революции, будут гордиться победой над гуннами на Каталаунских полях.

Правда, мест таких будет несколько, по одному на два-три населенных пункта юго-восточнее Парижа. Куда ни приедешь, везде трактирщик сообщит с гордостью, что именно возле их города (деревни) и произошла та самая битва, в которой франки, как они себя будут называть к тому времени, одержали верх над кочевниками. О том, что франки в этой битве участвовали в сравнительно малом количестве и, что важнее, были на обеих сторонах, к тому времени забудут.