Вечный воин

— Тоже правильно. Чем больше погибнет гуннов и готов, тем лучше для вас, — продолжил я: — Только вот бояться вас после этого никто не будет. Гуннов будут, готов будут, даже если они все погибнут, а вас нет. А что делают с теми, кого не боятся, сами знаете.

Сангибан, наверное, собирался проигнорировать и эти мои слова, только вот воины позади него начали раздраженно переговариваться. Я обвинил их всех в трусости, пусть и не прямо.

— Что ты хочешь? — перестав щуриться, спросил он.

— Ударить по готам, — ответил ему.

 — Во главе клина буду я. Среди твоих есть смелые, готовые присоединиться к нам?

— У меня все смелые! — резко ответил Сангибан, после чего произнес то, на что его и провоцировали: — Во главе клина буду я.

— Будем вдвоем, — предложил я компромиссный вариант и расположился слева от предводителя аланов.

Это место более выгодное, потому что копьем бьешь того, что левее коня. Сангибан расчистит путь перед моим, а вот перед его мерином это сделает чуть позже тот, кто поскачет во второй шеренге, в результате чего можно напороться на вражеское копье.

Судя по тому, как насупился старый пройдоха, он знал это и хотел бы поменяться со мной местами, что будет уже явным проявлением трусости.

— В первой линии будет четыре человека, по два от нас и от вас, — нашелся Сангибан и позвал, указав на место справа от себя: — Ачамаз, становись.

Клин получился туповатый и со второй трети чуть шире дороги. Надеюсь, по мере приближения к врагам растекутся в стороны.

Сангибан послал гонца, чтобы предупредил гуннов о нашей атаке, после чего поскакали.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз действовал так. Не смог. Зато нервничал, как в первый, из-за чего копье опустили слишком рано, и рука сильно устала удерживать его в нужном положении. Мне показалось, что гот, на которого было направлено копье, до последнего не верил, что атака настоящая. Только когда расстояние стало слишком малым, когда, даже при желании, я не смог бы остановиться или отвернуть, вражеский пехотинец направил острие своего, упертого подтоком в землю и придерживаемого правой стопой, в мою сторону, чем облегчил задачу алану, скакавшему слева от меня, и выше поднял овальный щит, словно не хотел видеть, что будет дальше.

На зеленом поле щита был нарисован темно-рыжий медведь, вставший на задние лапы. При этом передние были прямо над железным, в ржавых пятнах умбоном, и казалось, что хищник хочет сбить его вниз и назад.