Вечный воин

При этом никто не додумался распутать ноги ближнему коню, вскочить на него и попытаться доскакать до леса. Добраться до опушки смогло всего два или три человека. Остальных покололи-порубили-постреляли гунны и погнавшиеся аланы. Разгром был полным и, что немаловажно, с малыми потерями.

Я не стал гоняться за готами, вернулся за верхней частью сломанного копья, чтобы использовать наконечник для нового. Пока вытаскивал его из-под трупов, подъехал Атилла. В последнее время он сильно сдал, стал выглядеть намного старше своих лет.

Говорят, у шаньюя часто идет кровь из носа и горла, поэтому при нем постоянно знахарь, довольно молодой, лет двадцати, и с плутоватым лицом, более подходящем греку, чем гунну. Сейчас плута не было рядом с Атиллой, потому что старается держаться подальше от сражений, оправдывая трусость тем, что это приказ шаньюя.

— Не ожидал, что аланы с их длинными копьями на что-то сгодятся, — произнес Атилла. — Мы их постоянно побеждали.

— Нет плохих воинов, есть плохие командиры, — поделился я жизненным опытом.

— Против пехоты они, может, и ничего, даже с таким командиром, как Сангибан! — презрительно произнес он и поинтересовался насмешливо: — Как ты уговорил его атаковать?!

— Пообещал, что ты щедро наградишь! — в тон ему ответил я.

Еще в начале нашего совместного с аланами похода Атилла приказал не делиться с ними трофеями. Не мог простить Сангибану предательство в позапрошлом году.

— Вместо него я награжу тебя, — пообещал шаньюй.

Месяца полтора мы вместе с аланами, грабя все на своем пути, неспешно продвигались на юг, в сторону Тулузы, бывшей кельтской Толосы, которая стала столицей королевства готов. Города не захватывали, поэтому добыча была никчемной. Затем прибыл гонец от Флавия Аэция, сообщивший, что Торисмунд передумал захватывать Арль. Якобы Тонантий Ферреол, префект претория Галлия, пригласил его на пир, во время которого подарил золотое блюдо, украшенное драгоценными камнями, и уговорил не нападать на город.

Торисмунд согласился, купившись на такой щедрый подарок, а не потому, что испугался приближения армии под командованием Атиллы. Нынешние римляне, как это заведено у слабаков, все успехи приписывали себе, а поражения — врагам. Впрочем, приход нашей армии в Галлию был все-таки осуществлен по просьбе римлянина, так что нельзя сказать, что они вовсе ни при чем.

Обратный путь был короче, потому что все спешили домой, привалы днем делали редко.