Вечный воин

Окончательный раздел будет произведен в Карфагене. Затем началась погрузка добычи.

Тогда я впервые и сошел на каменистый берег, чтобы распорядиться, что перевозить на марсильяну в первую очередь и в какой трюм складывать. Добычи было много по объему, но малоценная: металлы в виде оружия, орудий труда, посуды; ткани в рулонах и готовые изделия из них, в основном женская одежда; выделанные шкуры и обувь; мед, вино и оливковое масло в бочках; еда в мешках и корзинах; и, конечно же, рабы — молодые женщины и мужчины и немного подростков.

Парней и детей сразу отправили в трюма, в которых места осталось так мало, что могли только сидеть впритык и сгорбившись, а девушек оставили на главной палубе. Во время перехода будут развлекать экипаж, по несколько человек каждая.

На острове был оставлен гарнизон, причем каждому воину выделили большой участок земли вместе с крестьянами, которым она раньше принадлежала. Как мне рассказал Менно, в этом плане Гейзерих щедр — дает большой земельный надел в том районе, где служишь ему.

При этом прежние хозяева остаются свободными людьми, но обязаны возделывать свой участок и отдавать часть урожая новым. Те, кому «посчастливилось» быть хозяевами плохих земель, остаются их владельцами и платят большие налоги королю. Типичные феодальные отношения. Правда, распространяется щедрость Гейзериха только на германцев, в первую очередь вандалов, и аланов, но не на служащих во вспомогательных отрядах аборигенов-кочевников, которых римляне называют берберами (искаженное греческое варвары), а они себя — амазиг (свободный человек).

В обратный путь галеры пошли проверенным путем, а «круглые» суда попросились вместе со мной напрямую. Наверное, решили, если уж я к острову вышел точно, то и к материку не промахнусь. Ветер был северо-восточный, попутный, так что добрались быстро и без проблем почти на двое суток раньше, чем галеры.

Марсильяна стала на якорь неподалеку от города. Там весь груз был перевезен на пляж с белым тонким песком, пока чистым, еще раз пересчитан и поделен с моей помощью на паи.

Затем тянули жребий, кто за кем берет. Поскольку мне полагалась половина, я брал один пай после каждого. Во время перехода я спросил на финикийском языке у пленников, кто из них сможет выкупиться, если отвезу его на Милету? Запросил тридцать солидов — в три раза выше, чем стоит молодой раб в Карфагене. Нашлось восемь желающих, шесть юношей и две девушки.