Вечный воин

Вместо этого вандал произносит:

— Мы слышали, что Атиллу убила жена в день свадьбы, а Радомир говорит, что он сам умер. Чья правда?

— Хильда! — позвал я вместо ответа.

Я посоветовал ей и Бинди не появляться лишний раз на палубу, не дразнить мужчин, соскучившихся по женской ласке. Хильда вышла из нашей каюты, повернулась ко мне, спрашивая взглядом, что надо?

— Ты зачем убила Атиллу? — задал я вопрос.

Надо было видеть ее лицо — смесь ужаса и боли. Такое не сыграешь. Это надо пережить. Мы с Хильдой никогда не говорили на эту тему.

Хильда смотрит на меня виновато, будто сделала мне больно, а не наоборот, и торопливо, сбивчиво рассказывает:

— Он еле дошел до ложа… Сел… Потом как наклонится резко вперед — и кровища ручьем изо рта… Потом завалился на бок… Долго хрипел и булькал… Затих… Я побоялась подойти к нему… Так и просидела до утра в углу.

— Верю тебе, — успокаиваю я, пожалев, что завел этот разговор. — Иди занимайся своими делами.

— Так она…?! — начинает, но не заканчивает вопрос Менно, догадавшись, кто такая Хильда, и произносит удивленно: — Надо же!

— Атилле теперь все равно, — молвил я.

Осмыслив услышанное, Менно задает еще один волнующий его вопрос:

— Это правда, что ты у Атиллы командовал большим отрядом конницы? — и добавляет на всякий случай: — Радомир так сказал.

— Да, — коротко произнес я, а потом дал более расширенный и понятный вандалам ответ: — Атилла приглашал меня на все попойки, которые устраивал для старших командиров.

— А мы думали, ты купец, — сообщил Менно таким тоном, словно я, будучи купцом, долго и тонко обманывал их, выдавая себя за военачальника.

— Жизнь придавит, кем угодно станешь, — говорю я.

— Это точно, — соглашается он, сам недавно побывавший рабом, и трет нос, который не успели отрезать, что, как мне рассказали в Александрии, египтяне в отместку делают с вандалами, попавшими в плен.

Галеры вандалов одна задругой проходят мимо нас. Кое-кто из моих пассажиров, увидев на них знакомых, здоровается с ними, приветственно машет рукой.

Менно показывает на галеру, идущую третьей, и сообщает:

— Вон на корме возле того борта стоит Гунерих.

Как я понял, у вандалов, по крайней мере, не знатных, нет понятий левый и правый, а есть тот и этот. Человек, на которого он показывает, одет в пурпурную тунику.