Вечный воин

— Почему нет?! — решил я. — На следующем левом галсе вернемся к этому же месту в темноте, встанем на якорь у берега и высадим твой отряд. Приготовьтесь.

— Да мы всегда готовы! — бодро ответил вандал.

Первую треть ночи почти полная луна давала столько света, что холмистый берег был виден хорошо, благодаря чему встали на якорь всего кабельтовых в трех от линии прибоя. Я остался на марсильяне с семью матросами, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств быстро сняться и уйти, а все остальные были переправлены на берег двумя ходками на баркасе, рабочей шлюпке и тузике.

Сперва было тихо. Создавалось впечатление, что десант просто растворился в ночи. Потом залаяла одна собака, другая, третья… Затем раздались крики. Несмотря на то, что слышимость была хорошая, будто происходит всё где-то совсем рядом, разобрать слова я не смог. Может, это и к лучшему, а то бы стало жалко тех, кто кричал.

Здесь давно не было ни войн, ни пиратов. Люди расслабились, привыкли чувствовать себя в безопасности. Наверное, у них были какие-то планы на завтра, на следующий месяц и год, но вдруг в их дом среди ночи вламываются грабители, и заканчивается всё хорошее, а порой и сама жизнь.

Такая вот непредсказуемость в нынешнюю эпоху. Впрочем, и в двадцать первом веке случалось, что грабители врывались в дом среди ночи, правда, не так часто.

Погрузка началась с наступлением утренних сумерек. К тому времени на берегу у кромки прибоя уже лежали груды всякого барахла, упакованного, как попало, и стояли и сидели пленники.

Вещи перевозили на баркасе и перегружали в третий трюм, самый вместительный, а людей — на шлюпке и тузике и отправляли в первый трюм. Я был уверен, что товаров наберем много, а рабов мало. Отдельно привезли сундук, наполненный серебром, в основном посудой, и кожаный мешочек с золотом: перстни, кольца, сережки, браслеты и солиды. Если бы я грабил ночью прохожих на дороге, то добычу можно было бы считать богатой, а для пирата — мелочь пузатая.

Впрочем, не все было так уж и печально. Среди пленников находилась девушка лет тринадцати в порванной спереди тунике из тонкой белой ткани.

Даже гримаса страха на узком холеном личике не скрыла красоту. Девушка неловко поднялась по штормтрапу. Порванная туника распахнулась, открыв небольшие, упругие сиськи с темными сосками. Девушка спустилась по трапу на палубу, собрала левой рукой в комок тунику, спрятав свои прелести, и пошлепала маленькими белыми ступнями к первому трюму, вслед за остальными пленниками.