Вечный воин

Западно-римский император Валентиан Третий избавился от коварного Флавия Аэция, приказав евнуху убить его во время доклада о сборе налогов. Видимо, достал своими требованиями выдать за его сына младшую дочь императора Плацидию, которой к тому времени исполнилось двенадцать лет. После смерти Атиллы и поражения гуннов от германцев бояться римского полководца перестали. Без кочевников Флавий Аэций был ноль, что и доказал евнух.

Это известие изменило мои планы. Я собирался отправиться в очередной рейд, когда ко мне домой наведался Кодар с приглашением к Гейзериху.

Именно так в устах алана прозвучал приказ правителя вандалов. Принимали меня в том же кабинете, что и прошлый раз, только при разговоре, кроме раба, присутствовал наследник престола Гунерих, который стоял сбоку от стола даже после того, как я сел напротив Гейзериха по жесту последнего. Раб поставил передо мной такой же серебряный кубок с крышкой, как у отца и сына, налил в него белого вина. Правитель вандалов салютнул своим и выпил. Я сделал то же самое. Гунерих не стал пить. Наследник делал вид, что не смотрит на меня, но я чувствовал, что меня тщательно изучают, хотя и не так глубоко и, я бы сказал, структурно, как Лаодика в первые дни, но в данном случае я от них зависел, а не наоборот. Не понравлюсь, пошлют к черту, забрав всё, что дали раньше.

— О добыче, захваченной тобой на море, ходят легенды, — поставив кубок на стол осторожно, словно тот наполнен до краев, сказал Гейзерих.

— Хотел бы я быть настолько богатым, как обо мне говорят! — произнес я шутливо.

— Я тоже, — серьезно молвил предводитель вандалов, выдержал продолжительную паузу и заговорил о деле: — Мне сказали, что у тебя быстроходный и надежный корабль. Надо быстро и незаметно доставить моего сына на Сардинию и Корсику. Он должен там встретиться тайно кое с кем. Сможешь обеспечить его безопасность?

— Да, если он будет прислушиваться к моим советам, — ответил я так, словно того, о ком говорим, не было в комнате.

Гейзерих посмотрел на Гунериха. Сын ничего не сказал и не пошевелился, даже не моргнул, но отец понял его.

— Договорились, — объявил предводитель вандалов. — Отплываете утром.

Я собирался на следующий день съездить в имение. Пришлось отправить раба с сообщением, что отправляюсь в рейс по приказу Гейзериха. У Хильды, истинной дочери германского народа, в крови беспрекословное подчинение командиру, вождю.

Гунерих оказался истинным сыном своего отца — таким же замкнутым, неразговорчивым и недоверчивым.