Вечный воин

Бабы любят интриговать и скандалить, но не любят терять своих детей, поэтому предпочитают воевать чужими руками. Если не находят «янки», готовых погибать за них, а противник сильнее, ложатся под него, поломавшись для приличия. Уверен, что именно это и произошло сейчас на Сардинии. Местные паучихи обсосали ситуацию и пришли к выводу, что Западная Римская империя одряхлела, а вандалы молоды и сильны, так что пора менять покровителя. Мужчинам своим, чтобы не комплексовали, вобьют в головы, что это не позорная сдача, а выгодная сделка.

По возвращению с берега Гунерих был настолько доволен, что соизволил лично распорядиться:

— Плывем дальше, навклир.

Следующей нашей целью был пустынный берег юго-западнее города Туррис, расположенного на северной оконечности острова. Где-то здесь через пятнадцать с половиной веков будет заповедник для миллионеров. Пока что богачи предпочитают жить в других местах, поближе к столице империи. На Сардинии обитает в основном беднота. Маленькие деревни в десять-пятнадцать дворов даже не огорожены.

Мы опять высадили на берег двух человек и остались дрейфовать милях в трех от него. Для октября дни были очень теплые, солнечные, вода в море чистейшая, поэтому я постоянно купался, удивляя вандалов умением красиво нырять с планширя, входя в воду головой вниз, а не ногами, как члены моего экипажа, и плавать разными стилями быстро и долго.

Посланцы не вернулись ни на следующий день, ни на третий. На четвертый день к марсильяне приплыл на маленькой лодочке абориген — худой старик с загорелым до черноты, морщинистым лицом.

Остановившись на удалении метров тридцать, он крикнул:

— Мне пообещали солид, если передам сообщение! Будете платить?

— Да, подплывай! — крикнул в ответ один из людей Гунериха.

Рыбак приблизился к борту и замер, глядя вверх, пока в его лодочку, тихо булькнув в воде на дне ее, не упала золотая монета. Старик достал солид, потер о старый, дырявый в нескольких местах хитон на бедре, после чего полюбовался тем, как золото блестит на солнце.

— Мой младший сын женился на девице из деревни возле Турриса, живет теперь там, — начал он издалека. — Тоже рыбачит, но вместе с тестем. У того своих три сына было. Два утонули во время шторма, а третий не захотел быть рыбаком, пошел в стражники.